Триггер. Как далеко ты можешь зайти? - Павел Воронин

— То есть выгнать ее обратно в отчий дом?

— То есть мягко дать ей понять, что она не должна разрушать родственные связи. Не должна повторять твоих ошибок.

— А у меня разве были ошибки?

Разговор, в общем-то, зашел в тупик. Было ясно, что они оба не могут убедить друг друга в своей правоте. И тут, очень кстати, у Артема зазвонил телефон. К его удивлению, это был не Матвей и не Денис — это была Даша! Обрадованный, он ответил:

— Да, привет! Как дела?

— У меня только что была инспекция по делам несовершеннолетних, — сообщила Даша. — Интересовались условиями, в которых проживает Кирилл.

— И что сказали?

— Лучше послушай, что я скажу. Я знаю, на что ты способен. Если вдруг выяснится, что это ты устроил…

— Я даже не понимаю, о чем ты, Даш, — заверил Артем. — Но если я смогу как-то…

Тут он почувствовал, что его никто не слышит: Даша отключилась. Александр Андреевич, который прислушивался к разговору, заметил:

— Появился шанс помочь любимой женщине? Это прекрасно.

Тут зазвонил уже его телефон. Александр Андреевич взглянул на экран, хмыкнул, показал его сыну. Звонила Даша.

— Но ты, конечно, поможешь первым, — сказал Артем.

Александр Андреевич в ответ убрал громкость звонка и положил телефон в карман.

— Не буду переходить тебе дорогу, — сказал он. — Сейчас меня интересует только одна девушка — моя дочь.

И с этими словами вышел. Однако, отойдя от кафе, тут же достал телефон и набрал номер Даши.

— Даша, прости, я был занят, — сказал. — Что у тебя с голосом? Что-то случилось?..

Да, у нее случилось — ведь время подходило к четырем часам, когда ей было назначено явиться в комнату номер тринадцать. Поэтому Даша быстро изложила Александру Андреевичу суть происходящего и, не слушая его ответ, отключила телефон. В положенное время она уже сидела перед сотрудницей опеки. Та на посетительницу почти не глядела — ей нужно было заполнить пункты акта обследования.

— Отец у ребенка имеется? — спросила сотрудница. — Поддержку оказывает?

— Нам от него ничего не надо, — решительно заявила Даша.

— Ребенку надо, — заметила сотрудница, продолжая писать.

— Слушайте, я понимаю, — заговорила Даша, все еще надеясь кого-то убедить в абсурдности происходящего. — У вас, наверно, план какой-то. Но у меня нормальная семья. Я вполне обеспечена. Даже если в ближайшее время ничего не найду, я смогу Кирюшу прокормить…

Сотрудница опеки впервые подняла глаза от экрана и взглянула на посетительницу. Она тоже была матерью.

— У нас, чтобы вы знали, приоритет — оставлять детей в семье, — сказала. — Ладно, я напишу, что мать сознательная, стремится к трудоустройству. Только решение все равно начальник отдела будет принимать.

— Какое решение?

— О временном изъятии, — ответила сотрудница.

Увидев выражение Дашиного лица, постаралась успокоить:

— Да ладно, не бойтесь. Найдете работу, приберетесь в квартире — и вернут дитё в целости и сохранности. Ничего с ним за неделю в приюте не сделается.

— Его нельзя в приют, — сказала Даша. Она была готова разрыдаться.

— Это уж вы не со мной — с начальником договаривайтесь. Кто там ему телегу на вас накатал — не моего ума дело.

— Какую телегу?

— Сигнал поступил, — сообщила дама. — Вот мы и отрабатываем…

…И Матвей приступил к работе в качестве дизайнера. Сел за стол уволенного сотрудника, выслушал напутствие соседа «Добро пожаловать в ад!» и начал готовить свой первый дизайн-проект. Закончив, показал его тому же соседу. Тот хмыкнул:

— И это, по-твоему, дизайн-проект?

— Ну… я в программе пока не особо освоился… — отвечал Матвей.

— Брат, я бы на твоем месте это выкинул и сказал бы, что у меня комп сломался, пока Геннадий Николаич не увидел, — посоветовал сосед.

— А что будет, если он увидит? — спросил Матвей.

Сосед толкнул сидящую рядом девушку:

— Слышишь? Малыш интересуется, что будет, если крокодил увидит такой проект.

И он показал ей творение Матвея. Однако девушка смотрела не на распечатку, а выше. Сосед поднял голову… и увидел, что «крокодил» стоит рядом.

— У вас тут что-то очень смешное? — спросил он.

Забрал из рук соседа распечатку, внимательно ее изучил. Затем сказал:

— Можно тебя в кабинет?

Матвей с готовностью поднялся:

— Да, конечно!

— Не тебя, с тобой все понятно, — сказал босс. — Вот его.

И указал на соседа. Тот встал и двинулся за боссом, как приговоренный на казнь. Они вошли в кабинет, Геннадий плотно закрыл дверь — и тут же принялся орать. Матвей встал, подошел ближе, стал слушать.

— Тебе класть на компанию! — кричал Геннадий. — Ты увидел, что у нас проблема со стажером, и что ты сделал? Пошел ко мне посоветоваться? Нет! Тебе это смешным показалось! Ну, давай вместе поржем над тем, что контора загибается! Давай! Чего ты не смеешься? Смейся, я говорю! Смейся, придурок! Это же смешно! А что такое? Расстроился? Может, не нравится что-то? Лицо мое не нравится? А ты ударь! Ударь, я разрешаю! Ничего не будет, правда! Давай, чмо болотное! Бей!

Геннадий повернул лицо так, что по нему легко было нанести удар. Однако сотрудник смотрел на него со страхом, и босс понял, что удара не последует.

— Даже этого не можешь… — с горечью произнес Геннадий. — Какие же вы все слизняки…

Выскочил из кабинета, оглядел подчиненных. Распорядился:

— Значит, так: дизайнерский отдел никуда сегодня не уходит, пока не будут сданы все проекты. Нет, вот как: никто не уходит, пока не будут сданы отчеты по отделам. Понятно?!

Все молчали.

— Ты следующий! — приказал Геннадий, указав Матвею на дверь кабинета…

…Даша возилась на кухне, заваривала чай, когда услышала доносящийся из-за окна крик. Кто-то звал ее по имени — звал так громко, что слышал весь дом. Она открыла окно и увидела Артема.

— Ты пьяный, что ли? — спросила она. — Чего орешь?

— Трезвый абсолютно! — ответил Артем. — Ты телефон не берешь. Буду орать, пока не возьмешь.

Начиная злиться, она набрала номер.

— Рад тебя слышать, — совершенно спокойно приветствовал ее Артем.

— А тебе здесь не рады, — отвечала она. — Когда ты это уже поймешь? Это подло было, Артем. Чего ты ждешь? Что я к тебе прибегу, чтобы у меня ребенка не забирали?

— Поскольку я здесь ни при чем и ничего не знаю, давай по порядку, — предложил Артем. — Значит, у тебя проблема с ребенком?