Король сделки - Джон Гришэм

Знаменитый остров Абако представляет собойузкую полоску земли в северной части Багамского архипелага, милях в ста отФлориды. Клей бывал здесь четыре года назад, когда удалось наскрести денег наавиабилет. Тогда он прилетел на длинный уик-энд, намереваясь обсудить с отцомкое-какие серьезные вопросы. Но ничего не получилось: Джаррет еще не забыл освоем позоре и занимался преимущественно тем, что с полудня начиналнакачиваться ромовым пуншем. Он охотно говорил о чем угодно, только не оюриспруденции.

Нынешний визит, как надеялся Клей, станетсовсем иным.

Клей прибыл к концу дня на переполненном иочень душном внутри турбовинтовом самолете компании «Коконат эйр». Служащий натаможне мельком заглянул в его паспорт и махнул: проходите. Поездка в такси понепривычной, левой стороне шоссе к бухте Марш заняла пять минут. Водительоказался любителем громких негритянских духовных песнопений, но у Клея не былонастроения пререкаться. Равно как и Давать чаевые. Выйдя из машины на берегубухты, он отправился искать отца.

* * *

Джаррет Картер однажды вел дело против самогопрезидента Соединенных Штатов и, хоть проиграл его, понял на собственном опыте,что каждое следующее дело легче предыдущего. Он никого не боялся ни в суде, низа его пределами. Его блестящая репутация зиждилась на одной великой победе –грандиозном вердикте, которого он добился в деле о преступной халатности,допущенной во время операции превосходным врачом, президентом Американскоймедицинской ассоциации. После того как немилосердное жюри консервативногоокруга вынесло свой вердикт, Джаррет Картер вмиг стал одним из самыхвостребованных адвокатов. Он брался за наиболее трудные дела, большинство изних выигрывал и к сорока годам приобрел широкую известность, после чего основалсобственную фирму, прославившуюся бескомпромиссной борьбой в зале суда. У Клеяне было никаких сомнений, что он пойдет по отцовским стопам и сделает карьеруименно в суде.

Колесо фортуны начало пробуксовывать, когдаКлей учился в колледже. Безобразный бракоразводный процесс дорого обошелсяДжаррету. Фирма дала трещину, и, что весьма типично, партнеры принялисьсудиться друг с другом. Обескураженный Джаррет в течение двух лет не выиграл ниодного процесса, от чего серьезно пострадала его репутация. Самой большойошибкой стало то, что они с бухгалтером начали фальсифицировать отчетность:укрывать доходы, указывать завышенные цифры расходов. Когда их поймали,бухгалтер застрелился, Джаррет – нет. Однако репутация была растоптана, ивпереди брезжила тюрьма. На счастье, прокурором Соединенных Штатов, которыйпредставлял обвинение, оказался его университетский сокурсник.

Условия их соглашения навсегда останутсятайной. Обвинение так и не было предъявлено, по неофициальной договоренностиДжаррет тихо прикрыл свою контору, сдал лицензию и покинул страну. Он уехал нис чем, хотя кое-кто утверждал, будто Картер припрятал некие суммы в оффшорныхкомпаниях. Никаких признаков существования подобных сбережений Клей, однако, ненаблюдал.

Так великий Джаррет Картер стал капитаномрыболовного суденышка на Багамах, что иным казалось сказочной жизнью. Клейнашел отца на его шестидесятифутовой яхте «Танцующая на волнах», зажатой втесноте между другими судами, заполонившими акваторию. Многие только чтовернулись после долгого дня, проведенного в море. Загорелые рыбаки хвасталисьуловом. В глазах рябило от фотовспышек. Матросы из аборигенов сновали попалубам, выгружая из холодильных камер морского окуня и тунца, подавали наберег мешки с пустыми бутылками и пивными банками.

Джаррет возился на носу со шлангом и губкой.Клей несколько минут издали наблюдал за отцом, не желая отрывать от работы. Он,безусловно, имел вид типичного изгнанника, так и не нашедшего пристанища:босой, с задубевшей загорелой кожей, седой хемингуэевской бородой, серебрянымицепями на шее, в рыбацкой кепке с длинным козырьком и допотопной выгоревшейрубашке с высоко закатанными рукавами. Если бы не «пивное» пузцо, Джаррет былбы в отличной форме.

– Черт меня побери! – заорал старик, увидевсына.

– Симпатичная посудина, – сказал Клей, ступаяна борт. Они обменялись крепким рукопожатием – не более. Джаррет не был склоненк чрезмерному проявлению эмоций, по крайней мере с сыном. Впрочем, некоторыебывшие его секретарши утверждали иное. От него пахло потом, морской солью ипивным перегаром – он весь день провел в море. Рубашка и шорты лоснились отгрязи.

– Да. Ее хозяин – врач из Бока. Прекрасновыглядишь.

– Ты тоже.

– Я здоров, остальное не важно. Возьми пиво. –Джаррет указал на холодильную камеру, стоявшую на палубе.

Открыв по банке, они уселись на парусиновыхстульях, наблюдая за группой рыбаков, устало бредущих по пирсу. Лодку мягкопокачивало.

– Тяжелый выдался день? – спросил Клей.

– Мы вышли на рассвете: отец с двумя сыновьями– крупными, сильными парнями. Все трое тяжелоатлеты, откуда-то из Нью-Джерси.Никогда не видел столько мускулов в одной лодке. Стофунтовых рыб-парусниковвытаскивали из воды так, словно это мелкая форель.