Эра беззакония - Вячеслав Энсон

— Вот и ладушки! — Генерал включил телевизор, выбрал музыкальный канал и сильно прибавил звук. Голос понизил до еле слышного. — Первая задача, Николай — сделать тебе имя. «Отпиарить», как теперь говорят. Чтобы каждая собака знала, какой ты замечательный специалист по организации раскрытия преступлений. Надо заставить их забрать тебя в министерство. Сложно… Специалисты мало кого интересуют, всем подавай жополизов со связями. Но — можно! Будем эксплуатировать «ничейность». Шанс на успех — полпроцента, но ведь не ноль… Я полистал твои бумаги. Набрать дела реально, ты профессионал сложившийся. Но это будет победа по очкам. С неясным результатом. А нужно — шоу! Время такое.

— Чекотил я не ловил и узбеков не прессовал, — согласился Калмычков.

— Будем «пиарится» на том, что есть, — развел руками генерал. — Приглядел я кое-что. Помнишь самоубийство на Лиговке? Где клиент себя на пленку снял.

— Помню, товарищ генерал. На Достоевского, 4.

— Да-да. Тебя туда Перельман посылал, — напомнил генерал.

— Он сказал, что это ваше распоряжение.

— Это подсознание, — ответил генерал. — Иначе не объяснить. Хотел надежного человека отправить. А получилось, сработал на опережение. Ты влез в это дело до того, как о нем стали шуметь. Тебе его и вести. Очень естественно! Если бы сегодня назначили, пошли бы вопросы: «Почему Калмычков? Чей он человек?..»

— Может, дело пустышка? — засомневался Калмычков.

— Может, и пустышка. Но шумит хорошо. Пока ты отдыхал, кое-что изменилось. Позавчера начальство большой втык получило. Из Москвы. Потом нам, грешным, слюни до восьми вечера, развешивало. По этому делу. Оказывается, за девять дней, в разных городах, в том числе в Москве и Санкт-Петертбурге, двадцать четыре человека покончили с собой с использованием видеозаписи собственного самоубийства. Не кисло?! Что это? Массовый психоз или спланированная акция? Девять дней — двадцать четыре трупа.

— Аналогов не припомню, — протянул Калмычков.

— Я тоже, — сказал генерал. — Министерство на ушах стоит. В столичной прессе шумиха. Ночью Би-би-си на весь мир репортаж прогнала. Представляешь, какой шанс. Мы все ресурсы ГУВД на тебя завернем! Я чую, ниточка от нас тянется, из Питера… Ты ее найди, Коля! С МВД хомут снимешь, и по заслугам — в Москву. Наши помогут. Такую комбинацию нарочно не придумаешь. А тут сама сложилась.

— А если — не сама? — Калмычков спросил автоматически, но генерал посмотрел на него одобрительно.

— Как тебя Макарыч зацепил?! Жалко такие кадры в Москву отдавать. Но надо. Совсем мало наших осталось, четыре чистки пережили… — сказал генерал.

— Если подстава элементарная? — выкладывал сомнения Калмычков. — Перещелкают вас, как уток на болоте. И меня заодно.

— И такой сценарий предусмотрели. Не один у нас умный. При любом раскладе ты в дамках. Это нас, старых бобиков, они наперечет знают. На прицеле держат, а сделать ничего не могут. Волки позорные! Есть у нас что им предъявить. Не все законы они под себя переделали. А ты, Коля, с нами не засвечен. Ничейность твой главный козырь. Им тоже кадры нужны. В любом случае — Москва.

— Схема железная! — согласился Калмычков. — Лишь бы дело пошло. Все признаки глухаря налицо.

— Тебе и карты в руки. Разберись! Я напряг, кого надо. Второй день полковник Федулов с прокурорами работает. Там конь не валялся. Посмотри, какое «Поручение о производстве…» привез.

Калмычков пробежал глазами бумажку.

— Понятно… Хотят закрыться самоубийством, а даже об экспертизах не позаботились. И по учетам нам пробивать? Районного УВД им недостаточно. Пылилось дельце, а сроки уходят.

— Мы с тобой пришпилим к этому самоубийству еще троих бедолаг. Из числа двадцати четырех вышеназванных. Питер свою лепту внес. — Генерал прихлебнул кофе и подсунул Калмычкову сводку по городу. Три самоубийства аналогичных первому. Все трое покончили с собой восемнадцатого октября. Калмычков вернул листок генералу.

— Отделаются они прекращением? — спросил генерал. — Или придется объединять и расследовать?

— Как прокурор решит…

— Так мы ему поможем! — засмеялся генерал. — Даже если простое совпадение и ничего за этими самоубийствами нет, не беда. Лишь бы шумело! Шоу, Коля, всегда пустышка. Привыкай.