Эра беззакония - Вячеслав Энсон

Стать сильным, и побоку ваши законы! У моей жизни должен быть один хозяин — Я! Другое меня не устраивает.

Все просто! Просто и прекрасно. Как эта гроза! Да что, гроза! Так живет вся природа! Сильный ест слабого. Все остальное — попытка слабых командовать сильными. Законы, мораль, правила. Все фальшь и выдумки слабаков.

Как просто!»

Он закрыл окно, схватил подвернувшуюся тетрадку и мокрыми пальцами записал свои тезисы… «Просто! До невероятности!.. Вся природа. Весь мир! Закон бытия один: Сила, вот правда, которая решает все! Как тогда, в пятом классе, у гаражей…»

Утром проснулся спокойным и уверенным. Свободным от рабских оков. Он будет делать все, что посчитает нужным. Без колебаний. По праву сильного. Границы морали и нравственности отныне определяет он.

Перестали существовать угрызения совести по поводу суда над отцом. Просто исчезли. Навеки! Косые вгляды, шепотки соседей — их личное дело. Если и виноват в чем-либо отец, так только в проявлении слабости. Нельзя себя распускать. Надо быть сильным до конца.

Поехал в университет, отлично сдал первый экзамен, потом остальные. Все ясно, когда ты уверен в себе. «Долой сомнения, прочь рефлексию, тревоги и переживания. Одна забота: ковать характер, закалять волю. Остальное придет, принесут на блюдечке…»

Так и случилось.

И первый результат он почувствовал именно в день свадьбы. Это была победа. Валентина никогда не вышла бы за него, будь он другим. Сильная, умная, почти такая же, как он. Она хорошо разбиралась в людях, а главное, знала, что ищет. Другие девчонки вешались на него из-за внешней привлекательности. Красавец, лапочка. С ним клево появиться на людях. Для Валентины внешность — не главное. Она разглядела в Калмычкове сердцевину, которой он не хвастал, не тряс, но без которой человек никогда не бывает надежным. Оценила, поняла.

«Умница! Такая женщина должна стать матерью его детей! И счастьем его жизни…»

Они познакомились случайно. На четвертом курсе университета Калмычков встречался со студенткой ЛЭТИ, Верочкой. Танцульки, прогулки. Обжимки по углам. Для большего не складывались условия, да и нравы в начале девяностых упали еще не слишком кардинально. Понемногу стал своим в Верочкиной общажной компании. Засиживался допоздна, праздники отмечал.

Он не сразу разглядел Валентину в хороводе подруг. Она не выпячивалась. И красавицей не была. Высокая, стройная, обаятельная девушка. Они все такие в двадцать лет.

В ту весну Калмычков зачастил к Верочке. Подумывал жениться после защиты диплома. Веселое было время: вечеринка на вечеринке. И на одной из них он оказался за столом напротив Валентины. Калмычков случайно заглянул в ее глаза и похолодел от страха. Что-то внутри него сказало: «Она будет моей женой…» Он затряс головой, отгоняя наваждение, хлопнул стакан вина и постарался больше не встречаться взглядом с этой молчаливой девушкой. Тщетно!

Бездонные серые глаза поселились в его душе приблудным котенком, проведать которого в самое неподходящее время хотелось все чаще и сильнее. Во сне и наяву.

С вечеринки не прошло и недели, как однажды, зайдя за Верочкой в общежитие, он застал в комнате только Валентину. Она сидела на кровати и о чем-то думала. Встала, когда вошел Калмычков, сделала шаг навстречу, а дальше он не помнит. Вдруг оказалась у него в объятьях, их губы встретились. Он никогда никого так не целовал. Он ничего не хотел больше! Только всегда, всю жизнь, держать эту женщину в объятиях и ощущать на губах вкус ее губ.

Поженились через полгода. Калмычков не жалел о выборе никогда. В Валентине нашлось все, чем должна обладать жена. Любовь. Верность. Преданность. Из стольких бед вытащила его эта тихая сильная женщина!

Это он, собиравшийся стать опорой, не выдержал житейского краш-теста. Затрещал по швам и рассыпался Калмычков, показавшийся Валентине в коротком взгляде на вечеринке. Не сразу, год за годом выросла пропасть между тем, чего ждала она от сильного и умного мужика, и тем, что реально досталось ей от его ума и силы. Счастье растаяло. Осталась память о прежнем Калмычкове. Возможно, надежда. А любовь?

Он знал, что разочаровал Валентину, как прежде его самого разочаровала слабость отца. Крах идеала. Знакомо. Лезть со словами бесполезно. Она все отдала ему. А он не хочет справиться со своими пороками. Мелкими и недостойными. Не хочет менять себя. О чем с таким разговаривать?..

«Как ей объяснить? Есть главное и второстепенное. Он любит ее, как и прежде. Но меняться не имеет права. Он сильный. Значит, твердый и неизменяемый. Как сердечник бронебойного снаряда. Пусть меняются обстаятельства, но не он. Иначе не победить!

А баньки, банкеты, пьянки с начальством — все это мелочи! Необходимые для дела мероприятия. И бабы на мероприятиях — для дела. Для карьеры, особенно. Разве поймет?

Нет! Утрясти семейные дела он не сможет. Во всяком случае, за два дня.

Отодвигаем их в сторону, чтоб не мешались. Озаботимся перспективами».

Он захлопнул альбом. Оделся, вышел из дому. Принялся кругами бродить по кварталу. Воспоминания о прошлом счастье понемногу уступили место прикидкам сложившейся ситуации. «Что мы имеем? Позвали в члены одной из многочисленных в каждом министерстве группировок, которые стараются рассадить на ключевые посты своих людей и стричь с этого купоны. Обычное дело. Главное следить за тем, чтобы баланс риска и выигрыша был правильным. Пугает политический душок. «Россию спасать!..» Куда она, на хрен, денется!

Хорошо бы эта демагогия для новичков предназначалась. А внутри — нормальный бизнес. Иначе можно влипнуть в неприятности. Кстати, чувство «прокола» исчезло.

Отлично! Проехали, значит, опасный момент. Все равно — ухо держать пистолетом! Или хвост? Главное, не вляпаться в политику…»

Размышлений такого рода, Калмычков накопал себе на два дня. Шатался по городу, маясь от безделья. Прогонял в мозгу в тысячный раз последствия разных комбинаций. В основном, из уже случившихся событий. Строил замки на песке, представляя свою дальнейшую жизнь. Потом грелся коньячком в подвернувшихся кафешках. На второй день махнул в Пушкин, исходил оба парка: Екатерининский и Александровский.

С Валентиной бесед не сложилось.