Темный - Юлия Трегубова

Она всегда куда-то спешила. Такая уж натура — непоседа по жизни. В студенчестве ее прозвали «катастрофой». То и понятно. Не было такого угла в институте, в который бы она не врезалась, и порога, за который не запнулась. Сама же Светлана охотно подхихикивала над собой. Жизнь, по всей видимости, для нее заключалась в удовольствии. А все, что этому удовольствию могло помешать, она тут же вычеркивала без малейшего сожаления. Так в ее жизни не отводилось места замужеству и детям. «Я хочу жить для себя, а не для кого-то», — отвечала она на все вопросы. А вопросы возникали — такая симпатичная, умная и одна… «Ну как так можно?» — недоумевали знакомые. Впрочем, одной Светлана быть не успевала. Мужское внимание она умела смаковать, снимать сливки, выжимать из отношений самое сладкое, а всю требуху выбрасывать и тут же приниматься за новое, неиспробованное лакомство. И, несмотря на свои полных тридцать четыре года, от насыщения она еще далека — столько аппетитных кусочков вокруг! А вот близких подруг у Светланы не водилось — слишком активная. Дружить некогда. Ведь это надо когда-то и чужие сопли подтереть, нытье выслушать. А Светлана и свои-то сопли на дух не переносила, ныть не любила, а все неудачи для нее были не больше, чем временные трудности.

Вот и сейчас в пригожий мартовский денек она примчалась в автосервис немного подлечить свою «малышку». Неудача на дороге, подумаешь, с кем не бывает, но треснутый бампер и царапина — уже недопустимый изъян. Ведь негоже так разъезжать по городу. «Девушка должна быть конфеткой, — считала Светлана, — с загадочной и вкусной начинкой, чтобы хотелось еще и еще». Ну а для любой конфетки просто необходим достойный фантик: «Чтобы руки тянулись именно к этой!»

И сейчас фантик немного нужно подлатать. Ведь машина, как сумочка или обувь, всегда должна быть безупречна, начищена до блеска и только хорошего качества. Без всяких там заштопанных дыр, заплаток, потертых ручек.

Надо сказать, Светлана оборачивала себя в самые яркие фантики, чтоб уж точно рука потянулась именно к нужной конфетке. Спроси ее: сколько разных пар лодочек, сабо и «лабутенов» на любой вкус хранится в шкафу — она собьется со счета. Да и кто считает? Туфли должны меняться под настроение. А под «туфлями» Светлана понимала исключительно обувь на высоком каблуке, в идеале — на шпильках. Все остальное — галоши. А где вы видели конфетку в галошах?

Оставив свою «малышку» в салоне, Светлана решила утешить себя кусочком чизкейка в уютном кафе. А заодно и подумать над дальнейшими действиями. Работы теперь привалило. Надо как-то выкручиваться. Если проект застопорится, то и денег не будет. А это уже совсем грустно.

«К тому же этот Темный — мямля какой-то, но упрямый, все никак не цепляется», — размышляла Светлана в притемненном зале кофейни. Ненавязчивая джазовая композиция окутывала посетителей пряным теплом. Парочка молодых и, видимо, влюбленных друг в друга людей развалилась на мягком диванчике по соседству. Они о чем-то весело шушукались. С черно-белых фото светился белозубой улыбкой Луи Армстронг. Только Светлану не поглощала всеобъемлющая кофейно-джазовая нега. «Надо разузнать, что там у него в университете. Может, денег ему побольше предложить? Сколько, интересно, Константин ему обещал?»

— Ваш чизкейк, — с вежливой улыбкой произнес официант и поставил тарелочку с аппетитным кусочком сырного пирога на стол.

— А латте когда будет? Я уже десять минут жду!

— Сейчас принесу, одну минутку.

Светлана недовольно цокнула язычком и десертной ложечкой отломила кусок пирога.

— Да он ледяной вообще! Вы что, из морозилки достали? — крикнула она, отодвигая от себя тарелку.

— Не может быть, он слегка охлажден, — ответил официант, — это же чизкейк, все по технологии.

— Я что, вру, по-вашему? Унесите. Если бы я хотела мороженое, то заказала бы!

Официант нехотя вернул тарелку на поднос. А Светлана бросила ему вдогонку:

— Штрудель тогда принесите. Он-то у вас хоть теплый, надеюсь?