Ангел тьмы - Калеб Карр

Это сработало. Как только доктор выбрался на крышу, я увидел, как золотые глаза Либби — уже расширенные и дикие — показались в люке и уставились на меня.

— Ты тоже, мальчик, — сказала она, со всей очевидностью не зная, что теперь я при оружии. — Залезай!

Я повиновался, стараясь двигаться медленно и по возможности естественно, чтобы не выпал «кольт». Когда я выкарабкался из люка, Либби захлопнула его и, целясь поочередно то в доктора, то в меня, свободной рукой оттащила тело мисс Говард на крышку, так что снизу теперь открыть его было непросто. Затем выпрямилась, не переставая переводить ствол с меня на доктора, явно пытаясь сообразить, что теперь делать — я впервые видел ее такой безумной и взвинченной.

— Который же, который, — бормотала она, потом схватила доктора за руку и приставила дуло к его голове. — Руки вверх. И ты, мальчик, тоже, и не шевелись, если хочешь, чтобы великий мозг твоего доктора остался цел!

Я оглянулся, увидел, что мисс Говард, хоть и без сознания, но дышит нормально, и наполовину приподнял руки: еще чуть выше, и обнаружился бы «кольт», заткнутый за пояс штанов. Убедившись, что и я, и доктор ведем себя так, как нам велено, Либби, похоже, немного расслабилась: сначала одной рукой поправила волосы, потом платье — то же самое, с красным и черным кружевом, в котором мы видели ее в первый раз. Тут ее безумный вид сменился чем-то, почти похожим на сожаление.

— Зачем? — спросила она, глядя на доктора.

— Мне стоило сообразить, что все окажется настолько очевидно, — отозвался тот, не опуская рук.

Но прежде чем Либби успела ответить, с улицы донеслись особенно громкие вопли и крики, и она обернулась на звук.

— Слышите? — выпалила она. — Это все ваша вина — всех вас! Ничего этого не должно было случиться!

— Если бы мы позволили вам и дальше убивать детей, хотите сказать? — уточнил доктор.

— Убивать их? — возмутилась Либби, явно оскорбившись. — Все, что я делала, все, что я вообще пыталась делать — помогала им!

Доктор покосился на нее:

— Не сомневаюсь, в некотором роде вы этого и хотели, Элспет Фрэнклин, — тихо произнес он.

Она кивнула, в золотистых глазах показались слезы, но вдруг она злобно топнула ногой.

— Если вы в этом не сомневаетесь, то зачем тогда меня так травите?

— Послушайте меня, Элспет, — продолжал доктор. — Если вы сдадитесь, то, возможно, получится вам помочь…

Голос Либби стал холодным и неприятным:

— Ну разумеется — попасть на электрический стул, лживый ублюдок!

— Нет, — по-прежнему тихо настаивал доктор. — Я могу помочь вам. Я могу постараться объяснить властям, почему вы все это делали…

— Но я ничего не делала! — выкрикнула Либби с новым отчаянием. — Неужели вы не видите? — Потом она прервалась, изучая докторово лицо. — Нет. Нет, конечно же, вы не можете. Вы мужчина. Куда уж мужчине понять, какова была моя жизнь, — почему я вынуждена была делать тот выбор, что делала? Что, по-вашему, я всего этого хотела? В том, что это случилось, моей вины нет!

Я решил, что единственный способ достать «кольт» — попытаться еще больше расстроить эту женщину, вывести ее из себя; и, понимая прекрасно, что доктор этого не одобрит, я начал издеваться над ней:

— Да ну? А как же младенчик, которого вы закопали вместе с собакой? Чья в этом вина?

— Заткнись! — взъярилась она. — Ты даже не мужчина — еще мальчишка! И понимаешь ты только свои проклятые потребности, свои проклятые желанья! Женщина, наверное, с ног сбивалась, выращивая тебя — и чем ты отплатил ей, не считая плевков в лицо? Непослушанием, нытьем и… — Крепче сжав пистолет, Либби еще возбужденнее, чем прежде, уставилась на меня своими золотыми глазами. — Хочешь знать про мальчика в могиле, да? Я о нем не просила и я его не хотела. У меня был кавалер — приличный парень из семьи с немалым положением в этом мире, парень из тех, кого я могла бы привести домой к матери, доказать, что я могу… я могу… — Голос ее начал сбиваться, Либби на мгновение опустила взгляд на просмоленную крышу. — Он бы сделал для меня все что угодно. И я делала для него все — но когда его семья все узнала, и они не… — Она быстро подняла глаза. — И я осталась с его лживым, грязным семенем внутри! Не было ничего дурного в том, чтобы предотвратить позор! Кем еще он мог стать, кроме как ублюдком — новой, еще большей моей ошибкой? Так что я поступила правильно — но даже не могла никому об этом рассказать!

Завидев, что мой план дает нужные результаты, я продолжил давить на нее:

— А когда вы застрелили Мэтью, Томаса и Клару? Этого, я думаю, вы тоже не хотели — палец случайно скользнул на курок, или они сами попросили вас пристрелить их…

Доктор ошеломленно и встревоженно вытаращился на меня:

— Стиви, что ты…

Но я не обратил на него внимания.

— С этим-то как? — резко продолжал я. — Выходит, и тогда поступили правильно?

Дыхание Либби участилось, она крикнула:

— Так было лучше для них! Думаешь, я хотела убивать их? Для них было лучше покончить с этим миром…

— Ну да! — завопил я в ответ. — Лучше, чтобы вы могли забрать их деньги и сбежать со своим дружком-проповедником!

— Заткнись! Проклятые дети, неужели ни один из вас вообще не способен просто заткнуться? — Тяжело хватая воздух, Либби без особого успеха пыталась взять себя в руки. — Ты знаешь, к чему это ведет! Я тебя предупреждала, и теперь я тебе покажу!

Уставившись на меня таким взглядом, каким, наверное, она смотрела на всех этих детей, прежде чем убить их, она подняла пистолет и ударила им доктора по голове; он упал — сознания не потерял, но из раны над виском потекла кровь. И этот ее зверский поступок дал мне то самое нужное время: Либби рванула доктора за воротник, поднимая его на ноги, обернулась и обнаружила, что я нацелил на нее «кольт» мисс Говард.

— Ладно, — проговорил я, сердце мое колотилось как бешеное. — Хочешь убивать людей — валяй! Но обещаю — ты станешь следующей.