Триггер. Как далеко ты можешь зайти? - Павел Воронин

Денис был растерян:

— И что же мне делать?

— Ничего. Общайся, наслаждайся. Думаю, на каком-то глубинном уровне тебе нравится, что они от тебя зависят. Для тебя это идеальная модель отношений. И пока ты можешь это себе позволить. А потом — подлечим.

Денис внимательно поглядел на Артема:

— Тём, ты мне друган, конечно, но иногда я понимаю людей, которые тебя ненавидят.

— Это тоже нормально, — ответил Артем и удалился.

Выйдя из клуба, он позвонил Лере и назначил ей встречу на следующий день.

— Пришлю за вами такси в десять, — сказал он. — Не волнуйтесь, не в театр. Возьмите с собой любую вещь мужа — брюки, пиджак, пальто. До завтра.

…В это время Матвей сидел в офисе с телефоном в руках. Перед ним стояла коробка с только что купленным тортом. После похода в салон тату, который едва не закончился ящерицей на его шее, Матвей решил с помощью торта снять стресс. А еще он хотел позвонить маме. В первый раз позвонить сам, по собственной инициативе. Только никак не мог решиться. Наконец глубоко вздохнул, набрал номер. Когда мать взяла трубку, сказал:

— Привет! Ты как?

— А ты как думаешь? Каково мне? — Мать немедленно перешла в атаку. — Задумайся!

— Прости, мам, — сказал Матвей. — Не хотел тебя обидеть. Просто… У меня правда все хорошо. Мне тут нормально. Не волнуйся, ладно?

— Домой вернешься? — спросила мать.

Она все еще не теряла надежды…

— Нет, — ответил Матвей.

Мать глубоко вздохнула:

— Понятно… Тебя там этот твой психолог кормит хотя бы?

Матвей покосился на коробку с тортом, сказал:

— Конечно! Слушай… Если тебе что нужно — в магазин там, или еще что — ты звони. У меня тут график свободный, вырваться можно.

Там, на другом телефоне, послышался сдавленный плач. Потом мама сказала:

— Ты звони, ладно?

— Конечно! — ответил Матвей. — Пока, мам.

— Пока.

Матвей выключил телефон и улыбнулся. Он в первый раз говорил с матерью как взрослый, самостоятельный человек. Он был готов заботиться о ней, как взрослый. Он победил!

Тут вошел Артем. Взглянул на торт, спросил:

— Что празднуем?

— Чуть было тату себе не сделал, — пожаловался Матвей. — Ящерицу на шее…

— И что ж не сделал?

— Это я сестру вашу выслеживал. В общем, там жуткий подвал. Мастер — садист. Вот, можете фото посмотреть…

Артем посмотрел и нахмурился…

…Лера была пунктуальна и ровно в десять села в присланное за ней такси. В руках она держала пиджак умершего мужа. Машина привезла ее… к воротам кладбища. Здесь ее ожидал Артем, а неподалеку стоял гроб, и рядом с ним — группа людей в черном.

— А что мы… — начала Лера.

— Все вопросы потом, — оборвал ее Артем.

Люди в черном подняли гроб и понесли его в глубь кладбища. Артем и Лера двинулись вслед за процессией. Лера нервно рассмеялась:

— И что это за идиотизм? Мне что, страшно должно быть?

— Тебе и так страшно, — ответил Артем.

Процессия дошла до выкопанной могилы. Гроб поставили на землю, открыли. Он был пуст. Еще рядом с могилой установили треногу с большой фотографией. Фото было закрыто тканью. Артем вышел вперед:

— Друзья, сегодня мы собрались по скорбному поводу. Утрата близкого человека — сложнейшее испытание. Проблема в том, что мы чувствуем себя обязанными страдать. И готовы наказывать себя за отсутствие страданий. Как-то смягчить все это помогают ритуалы. Похороны, поминки, прощания… Все это снимает с нас часть ответственности. Это, конечно, глупость, но мы чувствуем, что немного помогли тому, кто сейчас беспомощен. И осознание этого позволяет нам жить дальше.

Он повернулся к Лере и спросил:

— Это его пиджак?

Она кивнула.

— Бросай!

— Куда?

Артем показал на гроб. Лера прижала пиджак к себе:

— Зачем?

— Чтобы доказать, что ты можешь жить дальше.

Она колебалась, и Артем продолжил:

— Твоего мужа здесь нет. Он в другом мире, в который я не особенно верю. Здесь только мы. И ты должна выбрать, прямо сейчас: с кем ты? С нами или с ним?

Он сдернул материю, закрывавшую фото на треноге. Открылась большая фотография улыбающейся Леры — то самое фото, которое она недавно прислала Артему.

— Хочешь к нему? — продолжал Артем. — Ок. Тогда мы и тебя проводим в последний путь. Четыре года прошло. Достаточно, чтобы принять решение, хочешь ты жить дальше или нет. Бросай — или ложись сама!

— Бред! — воскликнула она. — Я не собираюсь… Я думала, мы просто поговорим о нем…

— Будем стоять тут и торжественно вспоминать твоего мужа? Зачем? Ему речи уже не нужны. Они и живым не особенно нужны. Выбрасывай пиджак и живи дальше.

Лера стояла, вся пунцовая, и не двигалась.

— Бросай, Лер! — мягко и вместе с тем настойчиво сказал Артем.

Тогда она взорвалась:

— Пошел ты к черту!

Артем сделал знак участникам церемонии, они стали расходиться. Лера со злостью взглянула на психолога:

— Нравится заставлять людей мучиться? Удовольствие получаешь?

— Ты и без меня прекрасно страдаешь. Сейчас тебе кажется, что я — главная тварь на свете. Но муж тебя тоже сильно бесил.

Лера посмотрела на него со страхом. Видно, психолог проник в какую-то тайну…

— Не знаю, что между вами случилось, но ты чувствуешь свою вину перед ним, — продолжал Артем. — Ты думаешь, что косвенно виновна в его смерти. А теперь даже не можешь попросить прощения.

Лера начала плакать.

— Лера, так бывает. Ты могла быть в чем-то виновата, а в чем-то нет. Тут уже ничего не изменить: он мертв. Тебе осталось только решить, с кем ты.

Он повернулся и ушел. А Лера осталась одна — рядом с разрытой могилой и своей фотографией на треноге…

Впереди у Артема была еще одна встреча — с Романом. И в это время у него зазвонил телефон. Номер был незнакомый. А вот голос, который он услышал, включив прием — уверенный начальственный голос — Артем сразу узнал…

— Добрый день! — произнес этот голос. — Профессор Завьялов беспокоит.

— Не могу сказать, что рад вас слышать… — ответил Артем.

— Поверьте, для меня это тоже не самая приятная миссия. Я обязан сообщить вам, что этический комитет психологического сообщества принял решение провести вашу переаттестацию. Она состоится в следующий понедельник в нашем университете.