Триггер. Как далеко ты можешь зайти? - Павел Воронин

— Так вот вы чем тут! Понятно! Он что, психолог этот, извращенец какой-нибудь?

— Да почему сразу… Нет! — Матвей был в панике.

— А зачем ты ему тогда?

Она повернулась к Александру Андреевичу:

— Зачем ему мой сын? Он ничего не может!

— Понятия не имею! — честно ответил Александр Андреевич.

— А вы чего тут расселись? Бегите отсюда, пока он и вам мозги не задурил! Помяните мое слово: он разрушит вашу семью так же, как разрушил мою!

— Это уже произошло, к сожалению, — ответил Стрелецкий-старший. — Хуже уже не будет.

Мама вновь повернулась к сыну:

— Матвей, за мной! Мы уходим!

Но за ту минуту, что она говорила с Александром Андреевичем, Матвей успел взять себя в руки. И теперь решительно ответил:

— Я никуда не пойду!

— Пойдешь! — взвизгнула мать, схватила сына за руку и потащила к двери.

В другой руке у Матвея был стаканчик с водой из кулера. И он выплеснул эту воду в лицо матери.

Мать замерла. Несколько секунд она стояла на месте, затем медленно направилась к выходу. У двери обернулась к Матвею:

— Я скоро умру! И ты будешь себя проклинать, понял? Будешь проклинать!

Когда дверь за ней захлопнулась, Матвей виновато посмотрел на посетителя, сказал:

— Извините…

В эту минуту у него зазвонил телефон. Говорил Артем.

— Он еще там? — спросил он. — Прекрасно. В таком случае есть еще одно задание…

Матвей выслушал задание, отключил телефон и вышел из офиса. Спустя несколько минут он вернулся с отверткой, парой шурупов и табличкой. И начал привинчивать табличку над дверью в кабинет Артема. Александр Андреевич пару минут наблюдал, как привинчивают табличку с его фамилией и такими же, как у него, инициалами, затем поднялся и со злостью спросил:

— Это он попросил сделать? Прямо сейчас позвонил и попросил, так?

Матвей изобразил непонимание:

— Кто?

— Не валяйте дурака! — сказал отец и решительно вышел.

Выйдя из здания, он встретил Артема.

— Пап, привет! — воскликнул сын. — Какими судьбами?

— Издеваешься? Два часа в приемной!

— Два часа? А что не позвонил?

— Во-первых, у меня нет твоего номера. А во-вторых, не надо делать вид, что секретарь тебе не сообщил.

— Прости, — со смирением в голосе сказал Артем. — После зоны как-то сложно представить, что ожидание — это плохо.

— Надеюсь, ты не собираешься винить во всех твоих бедах меня?

— Нет, это было бы глупо. — Артем продолжал изображать смирение. — В конце концов преступник — я. А ты просто зачал, воспитал и посадил преступника.

— Я тебя не сажал, и ты это прекрасно знаешь.

— Так ты чего хотел, пап? Или это был родственный визит?

Последнего Артем, разумеется, не предполагал. Его отец не наносил родственных визитов.

— Ты украл моего пациента, — заявил Александр Андреевич. — Словосочетание «профессиональная этика» тебе что-то говорит?

— Какого пациента?

— Ты прекрасно знаешь. Мы с ним уже были близки к решению проблемы, а после твоего… визита он больше не появляется. Если ты решил испытать на этом человеке свой варварский метод — бог тебе судья. Когда он поймет, что имеет дело с шарлатаном, будет уже поздно.

— Да не переживай так, пап. — Артем улыбнулся. — Раз ушел, значит, уже все понял.

Александр Андреевич понял, что хотел сказать сын. «Понял, что ты морочил ему голову». Он побагровел.

— Это была ошибка, Артем. Большая ошибка…

Тут в стоявшем рядом внедорожнике опустилось стекло, и сидевшая внутри девушка воскликнула:

— Вы что, издеваетесь? Я тут два с половиной часа торчу! На метро бы быстрей добралась!

— Как дела, сестренка? — обратился к ней Артем.

Да, это была его младшая сестра Катя.

— Решил все же поинтересоваться? — сказала она. — А сразу слабо было заехать?

— Заеду с удовольствием, — пообещал Артем. — Когда хочешь.

— А ты все-таки убил того пациента или нет? — вдруг спросила сестра. — На суде как-то неудобно спросить было…

— А ты как думаешь?

— Папа говорит — убил. Значит — нет, — заключила Катя.

После чего вновь надела наушники и подняла стекло.

— Выросла… — заметил Артем.

— За английский взялась, — сообщил Александр Андреевич. — Сама нашла репетитора. Я ей говорю: «Это же другой конец Москвы». А она: «Зато буду учиться у лучшего». Очень меня радует…

— Ну, хоть кто-то… — заметил Артем.

Отец уже садился в машину, когда сын окликнул его:

— Пап! А ты знал про ребенка? Ребенка Даши?

Александр Андреевич не ответил.

…В тот же день Артем нанес визит еще в одно важное для него место — в здание, с которым было связано предъявленное ему обвинение в убийстве. Проникнув в подземную парковку, он по пожарной лестнице поднялся на крышу этой высотки и начал снимать на телефон установленные там камеры наружного наблюдения.

На эту же крышу выходили окна офиса Николая — брата того человека, в убийстве которого обвиняли Артема. Увидев на крыше Артема, Николай выбежал из офиса, подбежал к нежеланному гостю, схватил его за рубашку.

— Мало посидел? — угрожающе спросил он. — Хватило мозгов еще раз сюда припереться?

— Я этого не делал, — отвечал Артем. — И ты это знаешь. И мы оба знаем, кто это сделал. Когда-нибудь за все придется отвечать.

— Хочешь, чтобы я на зону поехал? — продолжал напирать Николай. — А давай! Давай я прямо здесь тебя грохну и сяду. Как ты моего брата. Честно же будет?

Тут из дверей офиса выбежала мама Николая, подбежала к ним.

— Коля, отойди от него! — кричала она. — Не надо!

Увидев мать, Николай с сожалением отпустил Артема. Буркнул:

— Не приходи больше. От греха…

После этого Артем нанес еще один визит — в МГУ, где училась Катя. Увидев в холле брата, Катя усмехнулась:

— Пришел спасать меня от одиночества? Как же я живу без брата и без мамы?

— Ну, подружка из меня так себе, — ответил Артем. — Но если помощь понадобится, любая — я готов.

Тут он заметил на ноге сестры татуировку. Оценил:

— Симпатичная…

Катя фыркнула:

— Скажешь тоже: «Симпатичная…» Это, чтоб ты знал, вообще не для красоты. «Амнай» — тату тайной силы подчинения. У меня парень — художник, лучший в городе. Это мы еще не закончили. Будет от стопы до шеи подниматься.