Ангел тьмы - Калеб Карр

Было довольно просто заметить, что мистер Пиктон старается вызвать раздражение мистера Дэрроу и что ему это удается.

— Сомневаюсь, что «спортивно» — слово, которое я стал бы употреблять в отношении такого трагичного дела, как это, — буркнул в ответ мистер Дэрроу. — И, боюсь, что не смогу воспользоваться вашим предложением, поскольку я остановился в отеле «Гранд Юнион» в Саратоге. Мы будем осуществлять работу оттуда.

При этих словах мистер Пиктон нахмурился.

— Хм-м, — провозгласил он. — Хорошо. Впрочем, я и это не выдам — люди в Боллстоне относятся к Саратоге немногим лучше, чем к Нью-Йорку. Они считают, что это всего лишь место развлечений для богатых гостей и их наемных работников. — При этом замечании глаза мистера Дэрроу широко распахнулись от потрясения, но мистер Пиктон лишь продолжил болтать: — Надеюсь, вас не смущает моя прямота в советах — но я действительно хочу убедиться, что мы разровняли поле для игры как нельзя лучше. Ну, до свидания, Максон, — всего вам наилучшего. Кстати, Дэрроу, если передумаете насчет еды — обязательно дайте мне знать, хорошо?

Вместо ответа мистер Дэрроу, минуя с мистером Максоном воротца в ограждении, лишь тихо буркнул что-то себе под нос. Проходя мимо нашего ряда скамей, он окинул нас ледяным взглядом — но потом, узнав лицо доктора, взял себя в руки и с более дружелюбным видом развернулся, чтобы подойти к нам.

— Доктор Крайцлер, не так ли? — сказал он; глубокий голос на сей раз был вполне доброжелателен. Доктор пожал протянутую мистером Дэрроу руку. — Я большой поклонник вашей работы, доктор, если позволите мне так выразиться.

— Позволю, — ответил доктор, изучая обворожительно улыбающегося адвоката. — Благодарю вас, мистер Дэрроу.

— Скажите, сэр, — продолжил мистер Дэрроу, — правда ли, что вы в этом деле выступаете советником обвинения?

— Это вас удивляет? — спросил доктор.

— Признаться, да. Ни за что не подумал бы, что вы из тех, кто способен участвовать в удовлетворении желания штата покарать любого, кого только удастся поймать, лишь только для того, чтобы можно было поставить точку в этой загадочной трагедии.

— По-вашему, такова моя мотивация, мистер Дэрроу?

Пожимая крупными плечами, мистер Дэрроу ответил:

— Иное не приходит мне в голову. И, должен сказать, подобное поведение на вас не похоже. Но, возможно, у меня сложилось ложное впечатление. Или же у вас свои причины для сотрудничества со штатом Нью-Йорк. — Заметив, что глаза доктора чуть расширились от подобного едва прикрытого намека на расследование дел в Институте, все еще шедшее в Нью-Йорке, мистер Дэрроу улыбнулся. — Как бы то ни было, надеюсь, у нас еще будет шанс поговорить. Вне суда, я имею в виду. Я совершенно честен, говоря, что восхищен тем, чем вы занимаетесь. Чем вы обычно занимаетесь. Всего хорошего.

Доктор кивнул, по-прежнему улыбаясь:

— И вам всего хорошего, сэр.

Мистер Дэрроу вышел вслед за мистером Максоном за двери красного дерева, где их немедля изловил мистер Гроуз и кое-кто из газетчиков, прибывших из Саратоги.

— Умный человек, — пробормотал доктор, глядя, как мистер Дэрроу царственно общается с журналистами: поведение его демонстрировало, что чикагский юрист чувствует себя на этом процессе весьма уютно.

— О да, — вставил мистер Пиктон, присоединяясь к нам. — Умный ханжа-педант, да еще и в народном поплиновом рубище. — Принявшись паковать свой портфель, он еще раз засмеялся. — Из тех людей, кого проще всего вывести из себя!

— Ты несомненно старался на славу, Руперт, — сказал мистер Мур, качая головой. — В самом деле хочешь провести этот процесс в перебранках с ним?

— Уверен, что доктор согласится со мной, Джон, — ответил мистер Пиктон, сунув неприкуренную трубку в рот. — В том, что человек, пребывающий в постоянном раздражении, намного более склонен к ошибкам суждения, чем в любом ином случае.

— Да, я понял, что это и была ваша цель, мистер Пиктон, — заключил доктор. — И вы ее превосходно добились.

— О, ерунда, — констатировал мистер Пиктон, взяв портфель под мышку. — Такие адвокаты, как я уже говорил вам, обычно считают, что относительно роли спасителя даже сам Иисус Христос не научил бы их ничему новому. Доставать их — все равно что падать с бревна, правда. Что ж! Открытие прошло хорошо, но я бы произвел перегруппировку и приступил к следующим нашим шагам, если вы не против, доктор. — Вновь вытащив часы, мистер Пиктон взглянул на них. — Можем поговорить у меня в конторе, если хотите.

— Конечно, — согласился доктор, направляясь по проходу мимо маленькой группки газетчиков, все еще забрасывавших вопросами мистера Дэрроу и мистера Максона. Они попытались было привлечь и мистера Пиктона, вполне предсказуемыми вопросами: не было ли обвинение Либби Хатч актом безрассудства, какие мотивы могут быть у матери для убийства собственных детей, не должна ли такая женщина быть сумасшедшей, — и тому подобное. Но мистер Пиктон был к этому готов, и весьма ловко отболтался от сей шайки, не сказав ничего существенного и все время отсылая их обратно к мистеру Дэрроу, который, несомненно, сможет поведать гораздо больше интересного, чем какой-то скромный заместитель окружного прокурора.

Уже в своем кабинете мистер Пиктон сказал нам, что главная его забота в данный момент — выяснить, кто из горожан сможет стать лучшими присяжными по этому делу, и составить список вопросов, способных выделить этих людей из прочих вызванных кандидатов. Он спросил мнения доктора на этот счет и получил быстрый ответ: лучшими потенциальными присяжными будут бедняки, предпочтительно фермеры — те, кто ведет нелегкую жизнь и чьи семьи хорошо знакомы с трудными временами. Такие люди лучше всего знают, как легко личные конфликты и денежные вопросы могут привести к насилию, даже в тех семьях, кои кажутся со стороны счастливыми и мирными: они, скорее всего, видывали или по крайней мере слыхали о существовании женщин, нападавших на своих детей, когда дела оборачивались особенно удручающе или печально, и не склонны разделять мнение более зажиточных людей относительно чистоты женских помыслов и действий. Мистер Пиктон сказал, что рад слышать все это, поскольку оно в точности совпадает с его собственным мнением, — теперь оставалось найти способы вычислить таких людей, не дав мистеру Дэрроу прознать об этом.

Главной же задачей доктора по-прежнему оставалась подготовка Клары Хатч к предстоящим событиям: теперь, когда мы познакомились с мистером Дэрроу, было вполне очевидно — он достаточно умен, чтобы найти массу способов смутить Клару и выставить ее не столько лгуньей, сколько сбитой с толку маленькой девочкой, которая на самом деле не помнит настоящих обстоятельств случившегося, а все остальное ей вдолбило обвинение. Скорее всего, сказал доктор, мистер Дэрроу предпримет сие в самой сердечной и дружелюбной манере, и Клара будет склонна в итоге с ним согласиться. Потому ее нужно как следует убедить в том, что даже на вид приятный и уважаемый человек может расставлять ловушки: это она и сама, разумеется, знала на собственном опыте, но, возможно, не до конца приняла своим, как выразился доктор, «активным сознанием».