Смерть длиною в двадцать лет - Ариэль С. Уинтер

Он решительно шагал к нам, а за ним семенил метрдотель.

– Нет, вы только посмотрите на нее! Сидит тут, прохлаждается со своим «кузеном»! – Слово «кузен» он выделил особой интонацией.

Подскочив ко мне, он схватил меня за руку, как раз то место, куда угодил мне нож для колки льда. Руку пронзила жуткая боль, у меня перехватило дыхание.

– Какой тесный отель-то, а? Все время встречаемся невзначай. Ну? Как поживаешь, «кузен»? – И он со знанием дела еще сильнее стиснул мою больную руку.

Потом, посмотрев на оторопевшего метрдотеля, объявил:

– Я сяду за этот столик. Будьте любезны, бутылочку красного вина, бутылочку белого и скотч для меня. – Он обвел нас взглядом и прибавил: – Нет, скотч для обоих джентльменов. – Он отпустил мою руку, и только тогда я смог выдохнуть.

– Мы уже заказали себе напитки, – сказала Ви.

– Ничего страшного. Выпьете больше, хуже не будет. – Он сел справа от меня и слева от Ви. – К даме поближе. Ей будет приятно.

Ви, потупившись, уставилась на скатерть и нервно теребила пальцами салфетку на коленях.

Я старался не смотреть в сторону Брауни, но у меня плохо получалось. Зато я теперь хоть разглядел его. Он оказался моложе, чем я думал – лет сорока, а может, и меньше. У него уже намечалась лысина, и сам он был крупным во всех отношениях – и рост, и мускулатура, и жир.

Нам принесли напитки, и я залпом выпил половину своей порции.

– Как это мило, что мы сидим тут втроем, – сказал Брауни. Его явно забавляло наше с Ви смущение. – А, Ви? – Он кулаком дотронулся до ее лица, давая понять, что за этим якобы шуточным жестом кроются далеко не шуточные намерения. Потом, повернувшись ко мне, спросил: – Простите, как ваше имя? В прошлый раз я был немного расстроен, так что запамятовал.

– Шем Розенкранц, – сказал я.

Он нахмурился.

– Это еврейское имя, не так ли? Ви, а я и не знал, что ты у нас еврейка.

– Я не еврейка! – с жаром, почти возмущенно, возразила Ви. – Я…

Даже не глядя в ее сторону, он жестом сделал ей знак молчать.

– Конечно, конечно. Да это и не важно. Мы все тут белые люди, так что какая разница. Но все-таки жаль, что я не знал, что ты еврейка, Ви. Тебе следовало признаться мне в этом.

Ви, потупившись, уткнулась взглядом в колени. Люди за столиками вокруг притихли, словно Брауни высосал всю энергию из окружающего пространства.

– Так какая все-таки между вами родственная связь? Я что-то не очень понял, – гнул свое Брауни.

– Карлтон… – начала было Ви, но он грубо одернул ее:

– Я не к тебе обратился! Тебя никто не спрашивает!

Ви притихла и еще больше потупилась, а он продолжал:

– Что ж ты не научил ее уму-разуму, а?

И он схватил ее за руку, так же, как до этого меня, и лицо Ви болезненно скривилось. Я никогда не видел ее такой испуганной, и ее страх пугал меня больше, чем злобная болтовня Брауни. Когда метрдотель принес наш скотч, а официант с подносом вино, я одним махом допил свой «Джин Рики».

– Ага… Значит, говоришь, Шем Розенкранц… – продолжал Брауни, не стесняясь обслуги и по-прежнему держа Ви за руку. – О, погоди-ка, а я вроде что-то читал в газете о твоем сыне. Его вроде бы убили?

– Да, мой сын умер, – сказал я. – Но его не убили.

– О, точно! Я же читал в газете! – И, многозначительно нахмурившись, он прибавил: – Но мне известно кое-что и не из газет. Его убили и пытались сжечь его тело.

Я силился угадать, болтает он просто или действительно что-то знает. Нервно поерзав на стуле, я украдкой бросил взгляд на Ви, надеясь по ее глазам понять, не рассказала ли она ему о нашей тайне, но она сидела, опустив глаза, словно девчонка, получившая нагоняй от родителей.

Вальяжно откинувшись на спинку стула, Брауни поймал за рукав проходившего мимо официанта.

– Я хочу сделать заказ.

– Я сейчас найду вашего официанта, – сказал парень.

– Я не хочу, чтобы ты искал моего официанта, а хочу, чтобы ты ему передал мой заказ. Нам что-нибудь не из меню. Всем троим.

– Хорошо, сэр, – сказал парень, слишком уж усердно кивая.

– Ха! «Сэр»! А еще говорят, что нынешняя молодежь не учится манерам. Молодец, парень, ты далеко пойдешь, если будешь продолжать в том же духе. – Он отпустил рукав официанта, и тот заторопился в сторону кухни.