Двойник - Тесс Герритсен

Когда Риццоли вошла в заведение Джей Пи Дойла, его завсегдатаи уже толпились вокруг барной стойки. Большинство постоянных посетителей были полицейскими, которые за пивом и орешками делились друг с другом байками о похождениях на службе. Расположенный неподалеку от полицейской подстанции Ямайка-Плейн, бар Дойла был, наверное, самой безопасной пивной в городе. Одно неверное движение — и на тебя обрушится сразу с десяток копов. Джейн знала всю эту братию, и ее здесь тоже хорошо знали. Полицейские расступились перед беременной коллегой, и на нескольких лицах промелькнули ухмылки, когда она словно пароход вклинилась в их ряды, неся впереди себя огромный живот.

— Бог мой, Риццоли, — выкрикнул кто-то, — ты все толстеешь?

— Да. — Она рассмеялась. — Но в отличие от тебя к августу я снова буду тощей.

Она направилась к детективам Ванну и Данливи, которые стояли у барной стойки и махали ей руками. Сэм и Фродо[4]— такое прозвище приклеилось к этой парочке. Тощий и толстый — они работали вместе так давно, что стали вести себя как супружеская пара со стажем и, возможно, проводили больше времени друг с другом, чем со своими женами. Риццоли редко видела их порознь и даже думала, что недалек тот день, когда они станут одеваться как близнецы.

Они улыбнулись и приветствовали ее одинаковыми пинтами «Гиннеса».

— Эй, Риццоли, — начал Ванн.

— … ты опоздала, — продолжил Данливи.

— Мы уже по второй…

— … Будешь с нами?

Господи, каждый из них мог закончить мысль другого!

— Здесь слишком шумно, — сказала она. — Пошли в другой зал.

Они направились в обеденный зал, за излюбленный столик под ирландским флагом. Данливи и Ванн расположились на одной скамейке напротив Джейн. Она подумала о своем напарнике Барри Фросте, милом парне, даже замечательном — правда, у них не было ничего общего. В конце рабочего дня каждый из них шел своей дорогой. Они симпатизировали друг другу, но слишком тесное общение Риццоли вряд ли вынесла бы. Во всяком случае, не смогла бы проводить с Фростом столько времени, сколько проводят вдвоем эти парни.

— Так у тебя жертва с «Черным когтем»? — уточнил Данливи.

— Да, обнаружили вчера вечером в Бруклине, — сказала она. — Это первый «Коготь» после вашего дела. Сколько лет прошло, года два?

— Да, около того.

— Оно закрыто?

— Закрыто и похоронено, — усмехнулся Данливи.

— Кто стрелял?

— Парень по имени Антонин Леонов. Украинский иммигрант, пешка, метившая в дамки. Русская мафия рано или поздно добралась бы до него, но мы арестовали его раньше.

— Идиот тот еще, — фыркнул Ванн. — Даже не подозревал, что мы его пасем.

— А с чего вы взялись его пасти? — поинтересовалась Джейн.

— Поступил сигнал, что он ждет партию наркотиков из Таджикистана, — объяснил Данливи. — Героин. Мы сидели у него на хвосте почти неделю, а он нас так и не вычислил. Короче, он привел нас к дому сообщника, Василия Титова. Тот, должно быть, разозлил Леонова или что-то в этом роде. Мы видели, как Леонов зашел в дом Титова. Потом прогремели выстрелы, и Леонов вышел.

— Тут мы его и сцапали, — вставил Ванн. — Я же говорю, идиот.

Данливи торжествующе поднял кружку с пивом.

— Короче, все было ясно. Преступник схвачен на месте с оружием. Мы были свидетелями. Не знаю, с чего ему вдруг пришло в голову доказывать свою невиновность. Суду присяжных потребовалось меньше часа, чтобы вынести приговор.

— Он так и не сказал вам, откуда у него эти пули? — спросила Риццоли.

— Шутишь? — удивился Ванн. — Он вообще ничего нам не сказал. Он с трудом говорил по-английски, но слово «Миранда»[5]знал назубок.