Питер Пэн должен умереть - Джон Вердон

Иные из посетителей ярмарки, бредущих мимо колеса обозрения, остановились, вопросительно наклоняя головы набок и обмениваясь тревожными взглядами. Но у ограждения, похоже, никто не замечал ничего необычного за громыханием аттракционов и счастливыми воплями катающихся. Если кто-то из стоящих там и нес ответственность за череду приглушенных взрывов – если это он выставил таймер на взрывном устройстве или тайком послал дистанционный сигнал детонатора, – то он уж явно никак не выдал себя.

Сообразив, что это, надо думать, лучшая, а возможно, последняя возможность определиться, заслуживает ли кто-нибудь из ватаги мальчишек более пристального внимания или же погоня по горячим следам зашла в тупик, Гурни выбрал себе позицию у ограждения, откуда открывался относительно удачный вид на ватагу в профиль.

Отбросив сформулированные Хардвиком критерии отбора, он поочередно осмотрел каждого – и лицо, и фигуру. Девятерых из двенадцати подозреваемых он мог разглядеть достаточно хорошо, чтобы вынести уверенное суждение – и все суждения оказались негативны. Среди этих девяти была и та троица, за которой следил он, что заставило его пожалеть о потраченном понапрасну времени, хотя он и знал, что задача следователя – не только подтвердить личность подозреваемого, но и исключить непричастных.

Как бы там ни было, оставалось разобраться лишь с тремя. Они стояли как раз ближе всего к Гурни, но отвернувшись. И все трое – в типичной одежде бунтующей молодежи.

Подобно множеству других маленьких провинциальных городков, словно бы на много лет застрявших во временном омуте старомодных порядков и манер эпохи сериала «Положись на Бивера», Уолнат-Кроссинг постепенно сдавался (как уже сдался Лонг-Фоллс) перед натиском ядовитой культуры рэпа, одежды гангста-стиля и дешевого героина. Трое юнцов, за которыми наблюдал Гурни, похоже, стремились не отставать от новых веяний. Он, впрочем, надеялся, что двое из них – просто болваны, а вот третий…

Дико звучит, но он надеялся, что третий окажется воплощением зла.

А еще надеялся, что у него не останется никаких сомнений на этот счет. Славно было бы, если б это можно было прочесть по глазам – если бы он мог с одного взгляда запросто определить зло или исключить такую возможность. Однако Гурни побаивался, что так не выйдет и что в столь важном вопросе простым наблюдением ограничиться не удастся. Почти наверняка придется судить по каким-то брошенным фразам, придется выдумывать способ поставить подозреваемого перед серией проверок, требующих какой-то реакции. Реакция выражается самым разным образом – словами, тоном, выражением лица, языком тела. Правда всплывает из совокупности всего этого.

Основной вопрос, конечно же, состоял в том, как на основании имевшихся данных прийти к верному заключению.

Дело чуть упростилось, когда один из оставшейся троицы внезапно повернулся в сторону Гурни, обратив к тому лицо, решительно не похожее на лицо человека с видеозаписи. Мальчишка сказал двум другим что-то про колесо обозрения – похоже, сперва уговаривал их пойти с ним, а потом пытался взять на слабо. Собственно, как оказалось, он брал на слабо и всех остальных в компании, так что теперь они возбужденно просачивались через проем в ограде к очереди на аттракцион. Под конец он бросил двух остающихся и, обозвав их трусливыми неженками, тоже встал в очередь.

Тогда-то один из оставшейся пары – тот, что стоял ближе к Гурни, наконец тоже повернул голову. Он был в черной толстовке с капюшоном, надвинутым почти до глаз и скрывающим волосы и лоб. Лицо было размалевано тошнотворной желтой краской. Нарисованная рыжевато-ржавая улыбка маскировала контуры губ. На всем лице отчетливо различима была только одна деталь. Но она мигом привлекла внимание Гурни.

Нос: небольшой, острый, чуть крючковатый.

Гурни не мог бы поклясться, что этот нос в точности соответствует тому, который он видел в записях, однако сходства все же хватало, чтобы выделить этого подозреваемого как возможный вариант. Чтобы перевести его из разряда возможных в разряд более вероятных, требовалось, однако, хоть что-нибудь еще. Не говоря о том, что Гурни не успел толком разглядеть последнего спутника Черного Капюшона.

Он собирался передвинуться на новое место, когда последний юнец облегчил ему задачу, повернув голову ровно настолько, чтобы исключить себя (вместе со своей широкой плоской физиономией) из дальнейшего рассмотрения. Он что-то спросил у Черного Капюшона. Гурни не расслышал, но звучало похоже на: «А еще у тебя есть?»

Ответ Черного Капюшона потонул в общем гаме, но на лице его спутника отразилось недвусмысленное разочарование:

– А будет?

И снова ответа слышно не было, но тон звучал не слишком приятно. Явно струхнув, второй парень помялся немного, а потом попятился, развернулся и поспешил прочь, по тому ряду, у которого караулил Хардвик. После короткого колебания Хардвик двинулся вслед за ним, и скоро оба они пропали из виду.