Смех Циклопа - Бернард Вербер

– Представлять знаменитый скетч Дария «Я раздеваюсь». Это стриптиз.

Лукреция сжимает кулаки, собираясь нанести удар. Исидор шепчет:

– Сейчас не время привлекать к себе внимание.

– А этот толстый господин, который пришел тебя поддержать, наверное, твой папа? Я думала, что ты сирота. Браво, ты его все-таки нашла, – продолжает Мари-Анж.

Лукреция закусывает губу.

– Видишь ли, Лукреция, меня всегда разочаровывало в тебе отсутствие остроумия. Ты по-настоящему насмешила меня только тогда, в тот памятный первоапрельский день. Интересно, превзойдешь ли ты саму себя сегодня?

Лукреция бросается на бывшую подругу, но Исидор, уже изучивший манеру ее поведения, становится между девушками.

В этот момент церемониймейстер приглашает на сцену клоуна номер семь.

– Увы, друзья, хотелось бы продолжить беседу, но мне пора работать.

Исидор наклоняется к Лукреции.

– Предупреждаю, если вы еще раз не сдержитесь, я выйду из игры. Я не могу терять время на маленькую грубиянку, которая не умеет себя контролировать и, словно бык, бросается вперед, завидев красную тряпку. Пошли отсюда!

Но тут «розовый громила», похожий на питбуля, возвращается, и они остаются на месте. Рисковать нельзя. Клоуны, ожидающие своей очереди, продолжают отпускать комментарии.

– Это Мари-Анж Жиакометти! Кажется, она спала с Дарием, – говорит одиннадцатый.

– И не только с ним. И с его братьями тоже. И с телохранителями!

Звучит смех.

– А я считаю, что Дарий был отличный парень, – говорит клоун номер девять. – Я женщина, а мне он не только помогал, но и всегда относился с уважением.

– Естественно. Потому что ты не такая шлюха, как Мари-Анж. Ты создана скорее для фильмов Феллини, чем для Тима Бартона.

Смех.

– И все равно Дарий – настоящая звезда, а вы просто завистники. И если бы не это шоу в его честь… вас никогда в жизни даже близко к «Олимпии» бы не подпустили!

Выпалив это, девятый клоун на всякий случай отходит подальше от коллег, которые с трудом сдерживают гнев.

С волками жить, по-волчьи выть? Не люблю я этого.

Лукреция смотрит на экран, надеясь, что выступление ее бывшей подруги не увенчается успехом. Но та, может быть желая произвести впечатление на Лукрецию, превосходит саму себя и вызывает гром аплодисментов.

Громкоговоритель объявляет: «Изменения в программе! Дуэт номер девятнадцать выступает вместо клоуна номер восемь. Приготовьтесь».

Исидор и Лукреция застывают от ужаса. Телохранитель-питбуль и не думает уходить. Он спокойно разговаривает с пожарным Франком Тампести.

Мы не можем убежать! Попались, как мыши в мышеловку!

— Лукреция, я подчинился вашей интуиции. Но так, для справки… просто для общего развития… что мы будем делать, очутившись на сцене?

Лукреция смотрит на протянутый ей листок с текстом, но двадцати секунд явно недостаточно, чтобы выучить миниатюру наизусть. Лоб Исидора покрывают крупные капли пота.

За ними уже идут. Ассистент подводит их к сцене, они видят Мари-Анж, произносящую последнюю шутку. Ее награждают взрывом хохота и громкими аплодисментами.

Занавес опускается, Мари-Анж уходит со сцены, на которую, по знаку распорядителя, должен теперь выйти дуэт номер девятнадцать.

– Ни пуха ни пера!

Мари-Анж уходит, чтобы сесть в первом ряду. На освещенной сцене появляется Стефан Крауц и говорит в потрескивающий микрофон:

– А теперь – иностранные гости! Давид и Ванесса Битоновски, которые приехали из Квебека! Они исполнят скетч «Стриптиз». Предупреждаю, это очень необычный номер!

Ассистент заставляет их сделать несколько шагов и встать у белой черты.

– Вам повезло, публика разогрета.

Лукреция и Исидор ждут, стоя посреди сцены перед красным бархатным занавесом.

Как странно, в эту минуту мне вспоминается другая, очень давняя, забытая минута.

Красный бархатный занавес начинает медленно подниматься.

Та давняя минута – это мое появление на свет.

Это было очень давно, я находилась в утробе матери.

Это было очень давно, меня окружала темнота, но вдруг красные стены расступились, и я вышла на свет.

На меня смотрели. На меня смотрели люди. Они чего-то ждали от меня.

Тяжелый занавес «Олимпии» открывается, Исидор и Лукреция оказываются перед переполненным залом. К ним прикованы сотни глаз.

Лукреция видит рядом с прожекторами телекамеры, которые транслируют шоу в прямом эфире для миллионов жителей Франции и всей франкоговорящей части планеты.

Она чувствует, как по ее спине течет ледяной пот. В первом ряду министр культуры, известные политические деятели, знаменитые артисты и семь уже выступивших клоунов. Они доброжелательно улыбаются. Мари-Анж подмигивает.

Справа сидят общественные деятели и журналисты, и среди них Кристиана Тенардье в вечернем платье и колье, похожем на стетоскоп.

В минуту моего рождения что-то шло не так.

Люди смотрели на меня и чего-то ждали.

А я не делала этого.

Справа от Лукреции стоит окаменевший Исидор.

Он слегка улыбается краем губ и мысленно спрашивает ее:

И что теперь делать, дорогая Лукреция?