Ангелы Опустошения - Джек Керуак

Но это стало началом возможно самого лучшего романа в моей жизни потому что Элис была интересной молодой женщиной, еврейкой элегантной среднего класса печальной и чего-то ищущей – Она выглядела чертовски по-польски, с ногами крестьянки, голым низким низом, torque[152]волос (светлых) и печальными понимающими глазами, по сути, она как бы влюбилась в меня. Но это было лишь потому что я ей не навязывался. Когда я просил яичницы с ветчиной и яблочным соусом в два часа ночи она готовила с радостью поскольку я просил искренне. Искренне? Что неискреннего в «Покорми Рафаэля»? Старушка (22) Элис однако говорила:

– Ты наверно станешь большим литературным богом и все тебя будут жрать с потрохами, поэтому ты должен мне позволить себя оберегать.

– А как жрут литературных богов?

– Их достают. Грызут и грызут пока от тебя ничего не останется.

– А ты откуда все это знаешь?

– Книжки читала – С авторами знакомилась – Я сейчас сама роман пишу – Думаю назвать его «Лети сейчас, плати потом» но издатели боятся что у них будут неприятности с авиалиниями.

– Тогда назови его «Заплати мне пенни завтра».

– Это мило – Прочесть тебе главу?

Совершенно неожиданно я оказался в спокойном доме под лампой с тихой девушкой которая обернется страстной в постели, как я увидел, но боже мой – Мне не нравятся блондинки.

– Мне не нравятся блондинки, – сказал я.

– Может я тебе понравлюсь. Хочешь я выкрашу волосы?

– У блондинок слишком мягкие личности – Мне целые будущие жизни еще с этой мягкостью сражаться —

– Так тебе нужна жесткость? Рут Валер на самом деле не такая четкая как ты думаешь, она в конце концов всего-навсего неуклюжая деваха которая не знает что делать.

И так у меня появился товарищ, и тем паче я это увидел в тот вечер когда напился в «Белой Лошади» (Норман Мейлер сидел в глубине болтая об анархии с пивной кружкой в руке. Боже мой а нас будут поить пивом в Революцию? или Желчью?) – Вдрызг, и тут входит Рут Валер выгуливая пса Эриксон и начинает убалтывать меня пойти с нею домой на ночь.

– Но я теперь живу с Элис —

– А разве меня ты больше не любишь?

– Ты же сама сказала что тебе сказал твой врач что —

– Кончай!

Но тут в «Белой Лошади» откуда-то возникает Элис и выволакивает меня оттуда как бы за волосы, в такси и к себе домой, из чего я узнаю: Элис Ньюмен не собирается никому позволять красть у нее ее мужика, кем бы он ни был. И я возгордился. Я пел «Я глупец» Синатры всю дорогу домой в такси. Такси мчало мимо океанских судов ошвартованных у пирсов Северной Реки.