Эти опавшие листья - Олдос Хаксли

– Тогда нам не остается ничего другого, – заявила она, – как отправить Ховендена в Рим за настоящим специалистом. Причем немедленно.

Ее тон был безапелляционным и не допускал возражений. После пережитого душевного смятения ей сейчас приносила облегчение возможность действовать, что-то организовывать, раздавать приказы другим и даже самой засучить рукава.

– Княгиня назвала мне фамилию прекрасного врача. Я где-то ее записала. Пойдемте со мной.

Лорд Ховенден послушно поплелся за ней, запомнил заветную фамилию и отправился к машине. У подножия лестницы его дожидался Челайфер.

– Если не возражаете, я поеду с вами, – произнес он. – Не хочется крутиться там у всех под ногами.

Они выехали в половине шестого. Солнце еще не взошло, но было достаточно светло. По краям бледно-серого неба со стороны гор темнели облака. В долинах лежал туман, и воду озера Больсена тоже скрывала молочного оттенка пелена. Воздух оставался прохладным. На окраине города им встретился взбиравшийся вверх караван навьюченных мешками мулов, которые, позванивая колокольчиками, тянулись по крутой улице в сторону рыночной площади.

Витербо еще не проснулся, когда они миновали его. На перевале в Чиминских горах им впервые блеснуло в глаза солнце. К семи часам утра они уже прибыли в Рим. Верхушки обелисков, скаты крыш и купола выглядывали из глубокой тени, подсвеченные лучами восхода. Они проехали вдоль Корсо. На пьяцца-ди-Венеция остановились рядом с кафе, заказали по чашке кофе и отыскали в справочнике адрес доктора, рекомендованного миссис Олдуинкл. Как выяснилось, он жил в квартале, прилегавшем к железнодорожному вокзалу.

– Поговолите с ним сами, – предложил Ховенден, попивая кофе. – Я не в ладах с местным языком.

– А как же справились позавчера, когда вам самому пришлось обратиться за медицинской помощью? – поинтересовался Челайфер.

Лорд Ховенден покраснел.

– Дело в том, что тот влач был англичанином. Но сейчас он уже уехал, – поспешно добавил он, опасаясь, что Челайфер захочет взять с собой и английского доктора тоже. – Отплавился в Неаполь, – уточнил Ховенден, рассчитывая, что подробности добавят правдоподобия его истории. – Его вызвали туда на опелацию.

– Он хирург? – удивленно вкинул брови Челайфер.

Ховенден кивнул и опустил голову.

Они двинулись дальше. Когда машина свернула с площади к форуму Траяна, Челайфер заметил небольшую толпу, состоявшую главным образом из уличных мальчишек, обступившую ограду форума у ее дальней стороны. В центре стояла бледная худощавая женщина в голубиного оттенка платье. В ней даже с такого расстояния легко угадывалась англичанка. По крайней мере итальянкой она быть никак не могла. Леди в сизом платье перегнулась через ограду и очень осторожно опускала вниз веревку, на конце которой весьма изобретательно прикрепила большую алюминиевую кастрюлю, полную молока. Медленно вращаясь при движении, кастрюля постепенно достигла поверхности дна форума. И не успела она встать на место, как сразу донеслось многоголосое мяуканье, урчание, шипение, и дюжина кошек бросилась к кастрюле, принявшись лакать молоко. За первыми последовали другие. В каждой щели между камнями обнаружилось по кошке. Тощие коты спрыгнули с мраморных пьедесталов и важной трусцой леопардов направились к пище. Месячные котята ковыляли на нетвердых еще лапах. За несколько секунд кастрюлю густо облепили со всех сторон животные. Мальчишки приветствовали это зрелище радостным улюлюканьем.

– Чтоб мне пловалиться, – сказал лорд Ховенден, который слегка притормозил, – но мне кажется, это ваша матушка.

– Вероятно, – кивнул Челайфер, сразу узнавший ее.

– Хотите, чтобы я остановил машину?

Челайфер покачал головой:

– Нам нужно попасть к доктору как можно скорее.

Когда форум остался позади, Челайфер заметил, как, верная своим вегетарианским принципам, его матушка бросала вниз кошкам куски хлеба и холодную картошку. Вечером она наверняка придет сюда снова, подумал он. Ей не потребовалось много времени, чтобы найти себе в Риме достойное занятие.