Триумф Рози - Грэм Симсион

Она наполнила вином мой опустевший бокал.

— Ведь он же и тебя наставлял, верно? Я бы не получила на годовщину нашей свадьбы кроссовки с кружевными вставками, если бы не он, так? И если бы не он, я бы не вышла за тебя замуж. И Хадсона бы не было.

— Совершенно верно. Но…

— Но ты все равно до сих пор не можешь его простить, даже через одиннадцать лет, потому что, видите ли, «ничего не изменилось». Ну вот, теперь изменилось.

— Ты злишься на человека одиннадцать лет? — осведомилась моя мать. — Дональд…

— Можно мне им написать? — осведомился Хадсон.

Я кивнул.

Когда Хадсон закончил набирать текст, я спросил:

— Чему тебя учил Джин?

Он пожал плечами:

— Куче всяких вещей.

Рози некоторое время молча смотрела на него.

— И когда ты держал Бланш за руку на кроссе — это была идея Джина? — наконец спросила она.

Хадсон кивнул.

— Вот почему ты не хотел объяснять это в своей речи.

Еще один кивок.

— Значит, ты специально сделал так, чтобы хорошо выглядеть в чужих глазах? — спросила Рози. — Чтобы произвести на всех впечатление, показать свое неравнодушие?

— Да ладно, — вмешался Дейв, — какая разница? Хадсон же вроде поступил хорошо…

— Но я думаю, — заметила Соня, — что Рози беспокоится — возможно, он сделал это не по тем причинам.

Я начинал испытывать раздражение — не по поводу Джина, а в связи с тем, что мотивы Хадсона подвергались сомнению. Некоторым важно не только чтобы сама инициатива увенчалась успехом, но и чтобы чувства, стоящие за ней, вызывали у них одобрение. Такие люди считают вклад матери Терезы в борьбу с бедностью более значимым, чем аналогичный вклад Фонда Билла и Мелинды Гейтс.

— Я попал в старшую школу, — заметил Хадсон. — Если бы я не держал тогда Бланш за руку, этого бы не случилось. Мне надо было показать, что я умею заботиться о других.

Рози кивнула (медленно), и Хадсон продолжал:

— Бланш хотела бежать, но боялась, что упадет. Она была «синяя», а я капитан беговой команды «зеленых», но она была мой друг, и я хотел ей помочь. Я собирался просто устроить, чтобы ее держал за руку Доув, он сам хотел, потому что Бланш ему нравится, он поэтому и согласился бежать. Он был из «зеленых», так что это уравновешивало дополнительную участницу от «синих». Но Джин сказал, что эту штуку с рукой я должен сделать сам, даже если придется замедлиться. Тогда все убедятся, что это была моя идея. Потому что нам нельзя было упускать из виду главную цель — попадание в старшую школу. Так что я сказал: может, тогда мне в конце бежать побыстрее, потому что дедушка…

Я прервал его:

— Проблема невероятно комплексного характера. Требующая построения допущений о реакции множества различных людей. Вполне очевидно, что Хадсону понадобился чей-то вклад. И решение оказалось весьма успешным.

— Мы составили список факторов, — сообщил Хадсон. Я видел, что Соня вот-вот заговорит снова, и сделал знак «тема закрыта». У меня было много нареканий к Джину, но не было абсолютно никаких сомнений по поводу его опыта в самовозвеличивании, каковой опыт он с успехом передал Хадсону в ситуации, когда это потребовалось в качестве противовеса предрассудкам. В любом случае у меня имелся более важный вопрос.

— Ты уверен, что у тебя аутизм? — спросил я у Хадсона. Но он не имел возможности ответить, поскольку прибыла наша еда, а затем в зал вошли Джин, Клодия, Юджиния и Карл — воссоединившееся семейство Бэрроу, в полном составе. Дейв и Джордж, знавшие Джина по нашей нью-йоркской мужской группе, мгновенно принялись обнимать его — немыслимо, учитывая, как давно они не общались. Карл и Хадсон ударили пятерней в пятерню.

Рози воспользовалась общей сумятицей, чтобы прошептать мне:

— Ты был прав. Насчет Бланш и кросса.

Ко мне подошла Клодия.

— Почему ты вместе с Джином? — спросил я. — У вас произошло какое-то примирение?

Клодия рассмеялась, что не стало ответом на мой вопрос. Затем она сказала:

— Я так понимаю, выступление прошло хорошо.

— Как ты можешь это понимать? Ты пока не говорила ни с кем, кто там был, за исключением меня. И мы пока не обменялись абсолютно никакими сведениями.

— Хадсон написал Юджинии эсэмэску, как только закончил. Ты-то что сейчас чувствуешь? Как я понимаю, там было… столкновение.

Это уже становилось нелепым. Громадное количество вопросов оставалось без ответа. Требовалось обменяться громадными объемами информации. А Клодия еще и поднимала новые темы. Хорошо, что я находился в кругу друзей и родных, иначе мне грозил бы кризис вследствие перегрузки мозга. Следовало выстроить темы по степени приоритетности и разбираться с ними по порядку.

Я начал с наиболее насущной:

— Какую комбинацию пицц мы закажем?

Рози попросила официантку приставить дополнительный стол, чтобы хватило места для четырнадцати посетителей. Нас было всего двенадцать, но в дверях появились еще два человека — Мерлин и Тацца, барные друзья Хадсона. Существовал риск, что они принесли с собой новые темы для обсуждения. Причем все присутствующие изначально находились на разных уровнях информированности.

У Рози нашлось решение:

— Дон, я пока введу всех в курс дела, а вы с Джином разберитесь, как и что. Вон там. — И она указала на столик в углу.

— А как же наша пицца?

— Я ее к вам отправлю.

— А кто же введет Джина в курс дела?

— Дай ему краткое резюме. Подробности Клодия ему может потом рассказать.

— Но Клодия и Джин…

— Дон. За тот столик. К Джину. Марш.

— Хорошо выглядишь, — произнес Джин.

— Мой внешний вид — плохой индикатор самочувствия. Я участвовал в драке, которой мне следовало избежать.

Джин рассмеялся:

— Дон, спасибо, что позволил мне сюда прийти и разделить с Хадсоном его великий момент. Он потрясающий парень, жаль, что я не мог смотреть, как он растет. Конечно, я попросил его уточнить у Рози, не возражает ли она, что мы… но… я хотел сделать что-то такое, чтобы искупить вину.

— Вину за что? — уточнил я. — Это я был виноват.

— Едва ли. Ты сказал правду. Как ты всегда и делаешь.

— Я разрушил ваши отношения.

— Я сам посеял эти семена. Если Лидия не могла смириться с моим прошлым… А до этого я тобой манипулировал — чтобы ты лгал ради меня. Я могу только сказать, что это дало мне кое-какую передышку. Чтобы Карл меня принял в то время, когда ему очень нужен был отец.

Мои мысли сами собой начали возвращаться к самодиагнозу Хадсона. Между тем Джин продолжал: