Триумф Рози - Грэм Симсион

— Что случилось? — спросил я, когда мы сели на кухне.

— Я нарушил правила, и теперь меня исключат.

— Это совершенно точно?

— Первая часть — да.

— Для начала нам необходимо сосредоточиться на фактах. Восстановить последовательность событий, рассмотреть имеющиеся варианты действий. Понять проблему, изучить возможные решения.

— Ты не взбесился?

— В смысле «разозлился» или в смысле «сошел с ума»?

Хадсон даже рассмеялся, заставляя предположить, что сошел с ума именно он (по крайней мере, временно).

— Как папа ты скорее сошел с ума. Потому что не разозлился.

— Я часто на тебя злюсь?

— Да вроде нет. Но сейчас я чего-то такого почти ждал. Тебя не волнует, что меня могут исключить?

— Разумеется, волнует. Но это не стало бы катастрофой. В отличие, скажем, от смертельной травмы, полученной в поединке с кикбоксером. (Вероятно, это был не самый удачный пример.)

— Помнишь того голубя, которого мы вскрывали?

— Конечно. Собственно, его вскрывали мы с Бланш. А ты наблюдал.

Хадсон кивнул:

— Ну и вот, в школе то же самое было. Я не видел, чтобы он ударился в окно, но он был явно мертвый. Я его не убивал. На нем вообще нет следов от ножа. Это доказательство. Они наверняка от него избавились, чтобы потом сказать, что у него ножевое ранение.

— Ты полагаешь, тебя подставили?

— Явно кто-то настучал. Только сами ребята про это знали.

— Возможно, тот учащийся, который угрожал с тобой разобраться. Тот, которого ты не счел физически опасным. Он мог найти решение, не связанное с применением физической силы.

Хадсон кивнул:

— Я этого голубя собирался вскрыть, так что он лежал у меня в шкафчике.

— Пока ты не принес скальпель.

Хадсон кивнул:

— Извини, что я его взял.

— Ты не спросил разрешения. Получается, ты сам знал, что поступаешь плохо. — Я узнал голос собственного отца.

— Я же сказал — извини. — А это был уже мой голос, каким я говорил сорок лет назад. Этот разговор следовало вернуть в настоящее.

— Я думал, ты не интересуешься вскрытиями.

— Мне хотелось посмотреть, смогу я это сделать или нет.

— Чтобы произвести впечатление на одноклассников и завоевать друзей?

— Я просто хотел это сделать.

Рози провела с Хадсоном независимую беседу и пришла к иным выводам:

— Вряд ли он пытался что-то доказать одноклассникам. Вскрытия сами по себе ему не нравятся — думаю, как и девяноста девяти процентам младшеклассников. Бланш — странный ребенок, не стоит судить по ней о других детях. Мне кажется, он хотел сам себе доказать, что не боится. И чтобы ты не стоял у него над душой и не комментировал.

Как выяснилось (такое неизменно выясняется, когда анализируешь мотивы человеческих поступков), у случившегося могли быть и иные объяснения. Еще до этого я запланировал кофепитие с Клодией, намереваясь обсудить продвижение проекта «Хадсон». Когда мы встретились, я поведал ей о произошедших событиях и по ее настоянию изложил всю историю обучения методике вскрытия, несмотря на то что главным образом в ней была задействована Бланш, а не Хадсон.

— Если хочешь разобраться в ситуации, где что-то, как тебе кажется, пошло не так, иногда полезно представить, будто все случилось именно так, как человек хотел, чтобы оно случилось, — изрекла она. — Этот человек в данном случае — Хадсон.

— Ты предполагаешь, что Хадсон хотел, чтобы у него были неприятности в школе и чтобы его, возможно, даже исключили? Это представляется совершенно нерациональным. А Хадсон, как правило, не ведет себя нерационально. Если только его рациональное начало не подавляют эмоции.

— Я не говорю, что это происходит сознательно.

— Конечно. Ты же психолог.

— А ты сам посмотри на то, что случилось. Он продемонстрировал, что готов сделать вскрытие, но при этом ему не пришлось его взаправду выполнять. У него появилась причина уйти из школы. И он привлек ваше внимание — твое и Рози. Чем бы вы сейчас ни занимались, в ближайшие день-два вы будете думать только о Хадсоне. И это докажет, что вы его любите.

— Ты считаешь, он может в этом сомневаться? Немыслимо. Мы ведь…

— У тебя когда-нибудь возникали сомнения, что Рози тебя по-настоящему любит? Иррациональные сомнения?

— Великолепный аргумент. Принято. Да, он может в этом сомневаться, согласен. Такая вероятность есть.

— Мне кажется, ты очень поощрял и ободрял его подругу, а его постоянно критиковал. Возможно, потому, что тебя больше заботит не ее развитие, а его. Но ребенок возраста Хадсона в такой ситуации видит лишь то, что его порицают. И он трактует это так: ты его любишь меньше, чем ее.

Возвращаясь домой на велосипеде, я размышлял над теорией Клодии — о том, что мы управляем своей жизнью больше, чем думаем. Возможно ли, чтобы я подсознательно срежиссировал свое временное отстранение от работы в университете? Может быть, я знал, что мои действия на лекции, скорее всего, приведут к мерам дисциплинарного характера, — и предпочел выйти из игры, а не представлять оправдание, которое, как меня многие заверяли, наверняка было бы принято? Может быть, я сам выбрал это для себя — работать в баре и проводить больше времени с Хадсоном, а не продолжать заниматься тем, чем я занимался всю свою взрослую жизнь?

Чем больше я об этом размышлял, тем менее смехотворным казалось мне такое предположение.