Хоровод воды - Сергей Юрьевич Кузнецов

Я часто вспоминаю бабушку Джамилю. Она умерла два года назад, успела даже повидать Гошу. Каждый раз, когда мы виделись последние годы, она говорила, как ей жаль, что мы с Риммой толком не дружим.

А что нам дружить? Я – продавщица, мать-одиночка, все мысли – как дотянуть до зарплаты; она – офисная служащая, живет одна, деньги есть. Да еще моложе меня на десять лет. Но главное, Римма вовсе не хочет общаться ни со мной, ни со своей матерью. Не хочет быть частью семьи.

Но это неважно. Все равно выходит, что нас четверо: два мальчика и две девочки; двое из офиса и двое выходцев с московского дна; двое одиноких – и двое семейных: у меня есть сын, а у Никиты – жена.

Римма не хочет думать об этом. Ее дело, конечно. Но перед бабушкой до сих пор неудобно.

Наверное, поэтому я время от времени стараюсь представить себе, как там Римма, что она делает сейчас.

По большому счету ничего особо персонального в работе персонального ассистента нет. Заказ билетов, составление расписания встреч, телефонные звонки, все такое. Но сегодня Сазонов позвал Римму к себе, сказал:

– Послушай, милая, у меня к тебе просьба. Как сейчас говорят, конфиденциальная.

– Конечно, – отвечает Римма. Мол, как же иначе, конечно, все будет конфиденциально.

– Надо одну вещь отвезти… – Сазонов замолкает, словно колеблется. – Я никак не успеваю сегодня, а нужно именно сегодня. Я бы водителя послал, но у меня новый, непроверенный… а штука дорогая… если пропадет – неудобно будет.

– Я отвезу, – говорит Римма, – вы только адрес скажите.

Сазонов пишет на бумажке адрес, достает из верхнего ящика стола коробочку, перевязанную розовой, с бантом, лентой. Бант едва ли не больше коробочки, Сазонов держит ее бережно, словно боится выпустить из рук.

– Водитель пусть тебя отвезет, – говорит он, – не на метро же ехать. Но ты сама поднимись и отдай Анжеле прямо в руки. Скажи, что от меня… я надеюсь, она и так догадается.

Римма кивает, говорит: Минуточку – и через минуточку возвращается с пакетом, чтобы убрать в него подарок.

– Это правильно, – говорит Сазонов, – это ты молодец, не надо всему офису видеть. Ну, и не говори никому, сама понимаешь.

– Конечно, – снова кивает Римма, – все будет строго конфиденциально.

Анжела живет в сталинском доме, из тех, где когда-то поселили ядерных физиков, чьи внуки в девяностые годы уехали за границу или переселились на дачи, сдавая квартиры иностранцам и новым русским. Цены просто страшные: я узнала случайно, когда себе квартиру искала. Три тысячи долларов минимум, а если с обстановкой – пять или шесть.

Зато, наверное, никаких пьяных соседей за стеной и мертвых безумных старух внизу.

В зеркале лифта Римма рассматривает свое лицо, поправляет прическу. Сейчас ей особенно хочется выглядеть хорошо – она сама не знает почему.

Интересно, какая она из себя, эта Анжела? Модель, наверное, – высокая, худая, с большой грудью. Интересно будет посмотреть.

Жену Сазонова Римма пару раз видела – ничего особенного, честное слово. Баба как баба, старая уже, лет сорока.

Бронированная дверь, латунные цифры «24», кнопка звонка. Девичий голос с той стороны: Кто это?

Сдержанно, медленно и с достоинством отвечает:

– Я от Владимира Николаевича.

– Ты одна? – спрашивает голос. – А то не видно ни хера, темнота какая на площадке.

– Одна, – отвечает Римма, и дверь открывается.

Понятно, почему Анжела спрашивала, – она, видимо, куда-то собиралась: на ней только трусы и бюстгальтер.

Римма протягивает коробочку и, пока Анжела развязывает узел, незаметно рассматривает девушку. Действительно, высокая и с большой грудью, но при этом вовсе не похожа на фотомодель. Возможно, дело в фигуре: любовница Сазонова скорее толстоватая, чем худая. Округлый животик, полные руки, пышный зад. Классический тип арабской красавицы, если бы не обесцвеченные до белизны волосы.

– Посмотри, какая прелесть! – говорит Анжела, защелкивая замочек. Подаренный Сазоновым браслет искрится в тусклом свете прихожей. – На свету надо, пойдем в гостиную. Да не снимай ты туфли, уборщица придет – уберет.

В гостиной повсюду разбросана одежда – на диване, на кресле, даже на ковре. Анжела идет прямо по платьям, а Римма осторожно раздвигает их носком туфли. Успевает заметить: большая квартира, паркетные полы, антикварные книжные шкафы вдоль стен в коридорах.

Потом они стоят у окна, Анжела курит и рассказывает, что сегодня у них с Сазоновым годовщина. Хороший мужик, говорит она, квартиру мне снял, подарки дарит, в постели без придури. А то, знаешь, разное бывает, – и подмигивает Римме.

Римма улыбается в ответ, ей неловко в этой большой богатой квартире, наедине с этой женщиной, такой взрослой и опытной.

Вот уж кто не сомневается, мальчик она или девочка, думает Римма.

– А тебе с ним нравится? – спрашивает Анжела. Голос у нее глубокий, томный. Не дождавшись ответа, предлагает: – Кофе хочешь?

Они странно смотрятся вдвоем: невысокая Римма в деловом костюме, в туфлях на каблуках, с аккуратной прической – и крупная Анжела в кружевном белье со стразами, взъерошенные белые волосы, жаркое дыхание пышной плоти. Они пьют кофе, любовница Сазонова рассказывает, как два года назад, сразу после школы, приехала покорять Москву, год промыкалась с какими-то мудаками, а потом вот встретила Володю.

Римма чувствует странное волнение, когда пальцы Анжелы касаются ее руки.