Хоровод воды - Сергей Юрьевич Кузнецов

Моя сестра Аня никогда бы не позволила мужчине снять ей квартиру. Потому и переезжает каждый год, потому старается ходить потише, не дразнить соседку-психопатку, потому живет вдвоем с ребенком на свою небольшую зарплату.

Даша вертит в руках связку ключей. Впервые в жизни – ключи от квартиры, где будет жить только она. Ни родителей, ни Леры, никого. Квартира, конечно, съемная – ну и ладно, Никита сказал, что хозяева настроены на долгое сотрудничество.

Вот такой получился подарок на день рождения. Двадцать три года, стала, наконец, взрослой.

– А если мне не понравится – можно я там ремонт сделаю? – спрашивает она Никиту. – Обои переклею, занавески другие повешу, нарисую на стене что-нибудь? Хозяева не будут возражать?

– Нет, – улыбается Никита, – они сказали: делайте, что хотите, только двойной залог оставьте.

– Знаешь, – говорит Даша, – я, наверное, лет с двенадцати мечтала вот так жить. Сама себе хозяйка. Чтобы ни от кого не зависеть. Ты даже не представляешь, как я счастлива! Спасибо тебе, спасибо огромное!

Она целует Никиту в губы, и он, переводя дыхание, шепчет:

– Я там еще небольшой сюрприз приготовил, надеюсь, тебе понравится.

– Конечно, понравится, – отвечает Даша и еще крепче сжимает в руке ключи от съемной квартиры: свой чудесный талисман, могучий оберег, сказочную волшебную палочку.

Между ними – аквариум. Восемьдесят литров. Два ленивых сома поворачиваются с боку на бок. Крутится мельничное колесо – пластиковое, но кажется – деревянное. Лежат на дне коряги, стоят полые пни. Керамические, но кажется – деревянные. Даша сквозь толщу воды видит Никитино лицо: лицо немолодого, в сущности, мужчины. Мешки под глазами, двойной подбородок, какая-то нелепая полуседая щетина. Два сома проплывают между ними, шевеля усами. Сквозь двойное стекло Никита сам похож на рыбу. Приоткрывает рот, посылает воздушный поцелуй, но кажется – беззвучно выдыхает пузырек воздуха. Дашина рука скользит вдоль стенки, пытается дотянуться, встречает Никитину ладонь. Их сплетенные пальцы – как искусственные коряги на дне, как усатые морды рыб.

Милый, говорит Даша одними губами, и по ту сторону подводного ландшафта Никита видит колышущиеся массивные серьги – будто экзотические подводные украшения.

С днем рождения, повторяет он.

Они вдвоем в пустой темнеющей комнате. Аквариум на возвышении, и Никита с Дашей, протянувшие друг другу руки, почти бесшумно обходят стеклянный куб, словно исполняя магический обряд, словно в хороводе.

Как на Дашины именины испекли мы каравай. Вот такой вышины, вот такой ширины.

Был какой-то детский фильм, где подводные жители пели «…испекли пирог из глины». Да, фильм про богатыря, что спустился за Марьей-искусницей на морское дно.

Каждый мужчина хотя бы раз в жизни должен пойти за любимой на дно моря.

Или омута. Где коряги, гнилые колоды, раки с клешнями, налимы с усами, куда не проникает солнечный свет.

Любовь – это и есть темный омут.

Ныряешь, как в омут с головой.

Каждая женщина – это река. Входишь в нее, чтобы отдаться течению. Волосы, как водоросли, груди, как волны. Потом тебя выносит на берег, и вы лежите рядом, обнявшись, – как когда-то на камнях Симеиза с Машей.

Тем летом у вас кончились деньги, и Маша придумала: надела цветастую юбку, повязала платок, взяла колоду карт и пошла на набережную изображать цыганку, гадать отдыхающим. Вечером они устроили пир: купили вина и шашлыков, тут же, на набережной, – одна лишь Маша загрустила. Никита спросил: Что случилось? – и она рассказала: на втором или третьем человеке на нее накатило, и она в самом деле увидела прошлое и будущее этих людей.

Видела ли она свое будущее, одинокое кресло в пустой квартире? Видела ли будущее Никиты, куб аквариума посреди комнаты, лицо незнакомой девушки сквозь толщу зеленоватой воды?

Каждая женщина – река, но для Никиты Даша оказалась не рекой, а омутом.

Наверное, потому и аквариум. Лучший подарок, который Никита мог сделать.