Рыжий дьявол - Михаил Демин

Вернувшись в город, я прежде всего поспешил к себе домой.

Как у каждого сибиряка, у меня дома хранилось традиционное охотничье снаряжение — походный рюкзак, болотные сапоги, котелок, фляга… И теперь я хотел собрать все это и приготовиться к дальней дороге — к погоне за Каином.

Дома, однако, меня подстерегала новая неожиданность.

Обе двери — парадная и та, что ведет в мою комнату, — оказались отворенными. Причем дверные замки были не открыты ключом, а отжаты каким-то острым инструментом, то ли стамескою, то ли топором.

И когда я шагнул к себе, глазам моим предстала картина полнейшего разрушения. Все было разбросано, разрублено, обращено в хаос. На полу, вперемешку с лоскутами рубашек и клочьями пиджаков валялись смятые, затоптанные листы моих рукописей. Под окном, у стола, виднелась груда сваленных как попало книг.

Сначала я решил было, что в комнате что-то искали… Но потом, приглядевшись, понял: нет! Здесь кто-то явно хулиганил, бесчинствовал, срывал свою ярость. Очевидно потому, что не застал меня на месте.

«Опять Каин!» — подумал я.

Как же так получилось? Он наверняка явился сюда уже после Анциферова — значит, мы разминулись где-то по дороге… Но странно: почему мы там не встретились. Наверное он шел какими-то окольными тропами. Или плыл по реке. Да, по реке быстрее и легче всего. А впрочем, суть не в этом. Банда все-таки добралась до меня! Семен оказался прав: все у них было запланировано заранее. До сих пор меня наказывали страхом, а теперь наступил финал… И наступил он, скорее всего, именно потому, что Семен опять появился на горизонте. Его приезд конечно же ускорил события! Каин понял: игры кончились… Друг мой тоже это сообразил и поспешил ко мне. Помог мне поломать этот дьявольский план… И что теперь осталось Каину? Только корчиться от злобы и неутоленной ненависти и творить свой дикий произвол.

Здесь, у меня, он вовсю развернулся… Не осталось ни одной целой вещи! А страницы некоторых книг заметно обуглились и пожелтели; судя по всему, их пытались поджечь. Или же просто кинули, уходя, горящую спичку… Но, к счастью, бумага не вспыхнула сразу, стала тлеть и постепенно угасла.

Я присел у книжной груды и вытащил из нее какой-то растрепанный том, пострадавший от огня… Это оказалась Библия.

Я раздобыл ее в Енисейске сразу же по приезде, как только начал свою карьеру репортера, обслуживающего староверов. Мне она нужна была для цитат. Ведь с религиозными сектантами лучше всего разговаривать, пользуясь библейскими метафорами и притчами.

Но иногда я, конечно, читал ее и просто так, для удовольствия. Должен сказать, что это, прежде всего, превосходная литература! Ни одна из известных мне обращенных к древности книг не могла и не может дать ощущения такой тесной связи с прошлым, как Библия. Облик нашего мира во всей его сложности отражен наиболее отчетливо здесь! И несмотря на двухтысячелетнюю давность книга эта необыкновенно актуальна. Она актуальна во всем, вплоть до последних ее страниц, вплоть до пророческих откровений… И если вдуматься, это вполне естественно, ибо прошлое и будущее сплетены неразрывно. А настоящее — что ж… В сущности, его ведь и нет. Каждая прожитая нами минута относит его назад. И это уже необратимо! И все наши нынешние противоречия проросли из вчерашних посевов. А завтрашняя беда будет итогом сегодняшней, сиюминутной нашей суеты.

И есть еще кое-что в удивительной этой книге. Например, исходящая от нее эманация некой тайны. А также возникающее при чтении ее странное чувство, такое, будто бы ты — малая частица — соприкасаешься с чем-то целым, необъятно большим…

Но это совсем другая тема. А что касается актуальности, то она тут явная, бесспорная! Не случайно же в Библии можно отыскать изречения, затрагивающие любые (конечно, не технические) проблемы современности. А данное обстоятельство немаловажно. Особенно сейчас, в эпоху небывалого духовного голода и всеобщей растерянности.

На мир обрушился словесный потоп. Началось владычество демагогической фразы. А ведь людям нужны не лозунги, не митинговые вопли, не журналистские трафареты, а нечто совсем другое, противоположное…

Я задумчиво разгладил и обровнял края обгоревших страниц. Сдул с них пепел. Затем стал перелистывать книгу. И внезапно увидел ту самую строчку, которую процитировал нынче утром.