Песни/Танцы - Алексей Ручий

– Может быть. Подожди…

– Мне некогда, у меня лимит…

Я не дождался ответа, таксофон нас разъединил. Я отправил еще одну монетку в его металлическое нутро.

– Да, – ответил мне Паша, – я выяснил: тут два Лениных.

– Такое бывает?

– Еще как. Ты у того, что в вокзале?

– Ага.

– Тогда через две минуты буду…

На этом разговор был окончен. Я вернулся к памятнику предводителю пролетариев и крестьян. Через две минуты, как и обещал, в зале показался Паша.

– Ну, ты даешь, – сказал я ему.

– Ну, ты даешь, – ответил он мне.

Больше сказать было нечего. Слишком много необъяснимых неувязок и не менее странных совпадений. Словно судьба играла с нами в свою игру, разлучая и сводя снова.

– Я на свой поезд не успел, – коротко сообщил я.

– Я уже понял.

– Поеду на другом, он через час будет.

– Хорошо все, что хорошо кончается. Хотя… Кто тебя так?

Паша указал на мою губу.

– Да есть тут у вас… приятные люди.

– Да уж. Все нормально?

– Нормально, ты не переживай. И жить, и цвести еще буду.

– Это главное.

Мы пошли перекурить. Пока курили, обсуждали обстоятельства нашего расставания.

– Честно говоря, – сказал Паша, – я сам плохо помню. Как-то мы отстали, а ты, наоборот, убежал вперед.

– Вот так. Живешь, живешь, потом – бац! – провал.

– Ага. Упал-очнулся-гипс, как в кино.

– Точно.

Выяснять дальнейшие обстоятельства не было нужды. Как ни крути, время вспять все равно не воротишь, да и ничего плохого не произошло. Стычку с фанатами «Спартака» в расчет брать не следует. Подумаешь – губа, бывало и круче.

Посмеялись над ситуацией с двумя Лениными. Я рассказал о щедрости местного таксофона. Паша выскреб из карманов мелочь и предложил взять пива, я отказываться не стал. Какой-то чересчур насыщенный день получался.

Потом мы пили пиво и общались, смотрели на проходивших мимо нас пассажиров с баулами, на бездомных, шумно выяснявших отношения друг с другом, на появившихся на вокзале фанатов «Зенита» и «Спартака» (видимо, матч закончился), которые периодически вступали в небольшие стычки – в основном словесные.

– Как тебе Москва? – спросил Паша.

– Никак. Я от нее устал.

– Ага. Шумный город. И бессмысленно суетливый.

– Вот-вот.

– Но в Питер я не поеду, не уговаривай. Что-то в этом городе есть.

– Концентрированная пустота.

– Возможно…

Незаметно пролетел час времени, диктор объявил по вокзалу, что к платформе подали мой поезд. Я стал прощаться с Пашей.

– Давай, – Паша пожал мне руку, – к вагону не пойду и платочком махать не буду, тем более – он посмотрел на часы – скоро метро закрывается. Желаю тебе доехать без приключений.

– Без приключений неинтересно.

Он прищурился:

– Не устал еще от приключений?

– Вообще устал.

– То-то же.

Мы распрощались. Паша скрылся в направлении метро, я пошел через здание вокзала на платформу – к поезду.

Весь перрон был усыпан фанатами «Зенита», возвращавшимися с выездного матча домой. Та же картина наблюдалась и в вагоне. Почти все места занял выездной моб питерского клуба. Отовсюду звучали речевки, посвященные родной команде, торчали сине-бело-голубые флаги. Хорошо, что не фанаты «Спартака». Я занял свое место в этой гуще.

Моим соседом оказался невысокий короткостриженный крепыш в зенитовском шарфе и футболке, с бутылкой пива в руках. Он переговаривался с парой фанатов, сидевших через проход. Потеснив его, я сел к окну.

До отправления оставалось десять минут. За окном к соседней платформе маневрировал фирменный ночной экспресс. От тепловоза, тянувшего похожий на музейный экспонат состав, валил густой черный дым. Поднимаясь вверх, он сливался с темнеющим небом. Я проследил его путь и отвернулся от окна.

– Как сыграли-то? – спросил я своего соседа, когда тот, наконец, отвлекся от разговора со своими приятелями.

– Выиграли, два-один, – радостно сообщил он.

– Так это ж прекрасно!

– Просто замечательно!

Он улыбнулся.

– А что у тебя с губой? – последовал вопрос.

– Да так… не все тут согласны с тем, что мы – лучшие.

– Спартачи что ли?

– Они.

– Ну, бля…

Он помолчал, затем внезапно нагнулся вниз и вытащил из-под сиденья непочатую бутылку пива. Протянул ее мне:

– Угощайся.

Я принял бутылку из его рук.

– Спасибо.

– Не за что. Давай – за победу!

– Давай.

Стукнулись боками бутылки, их звон гулко прозвучал в густом воздухе вагона. Через несколько мест от нас затянули футбольную песню. Поезд тронулся. Я возвращался. Назад, в привычный круг. Продолжать плутать по лабиринту, пробираясь в самое сердце его.