Моя жизнь среди евреев. Записки бывшего подпольщика - Евгений Сатановский

Очень хотелось, чтобы не мешали общаться с живущими за границей родственниками и друзьями. Которых у каждого нормального еврея, как и у немца, армянина и много кого еще, в стране много. Просто очень много. Не говоря уже о том, чтобы перестали издеваться при выезде. Что делать людям, если история так сложилась? Границы двигались. Империи разваливались. Колонии освобождались. Провинции превращались в государства или поглощались соседями. Ополчения и армии катились по всей Евразии, из конца в конец. А попутно резали, насиловали и громили. Всех, кто попадался на пути. Но евреев, где они жили, без вариантов.

Отчего они в большом количестве быстро разъезжались по свету, меняя страны и континенты в поисках спокойного угла. Найдя который пытались разыскать родню и восстановить с ней семейные связи. Чем мешали советской власти. Которая не возражала против распространения идеологического влияния СССР по планете. И всячески прикармливала прогрессивных журналистов и писателей. Среди которых были люди не просто талантливые, но и во всех отношениях замечательные. Вроде Лиона Фейхтвангера, Жоржи Амаду или Джанни Родари. Но была, мягко говоря, не рада несанкционированным контактам.

Тем более родственным. Потому что мало ли что. И эти связи пресекала. Или, если уж совсем пресечь не удавалось, сводила до минимума. Включая переписку и поездки к близким. Вот эта самая свобода общения, вне зависимости от того, где жили те, с кем хотелось общаться, для советских евреев представляла вещь весьма существенную. По крайней мере с того момента, как перестали сажать за контакты с иностранцами. Хотя и не перестали эти контакты ограничивать в соответствии с директивами партии и правительства. В зависимости от обострения холодной войны или, наоборот, расцвета «оттепели» и разрядки.

Наконец, евреям чрезвычайно, хотя и внутренне, за исключением совсем храбрых или отмороженных на всю голову, хотелось, чтобы советское начальство отстало от Израиля. И в стране перестали притравливать свое собственное население, соседей по социалистическому блоку и прогрессивное человечество на еврейское государство. Помогая оружием и деньгами каждому арабскому диктатору, который торжественно объявлял, что он против сионизма. И за права угнетенного палестинского народа. А дальше мог с чувством выполненного долга давить своих собственных палестинцев так, как им ни от каких израильтян в страшном сне не доставалось.

Не потому, что в СССР все без исключения евреи без Израиля не могли жить. Могли. И многие его не жаловали. По доброй старинной еврейской традиции полагая, что все их беды оттого, что плохие евреи, в данном случае израильтяне, не так себя ведут. Отчего хороших евреев в их лице достают. Не дают ходу. Всячески обижают. Но в современном мире это все-таки больше характерно для Европы и Америки.

Поскольку на территории бывшего СССР евреи получили от этих глупостей здоровенную прививку. И личный опыт. На тему того, что вступай хоть в партию, хоть в православие, хоть в Антисионистский комитет – не поможет. Был жидовской мордой и ею останешься. Со всеми вытекающими из этого факта персональными последствиями. Включая отсутствие карьеры и наличие прилагающихся проблем. Вплоть до раз-два по морде за углом включительно.

Поскольку для того, чтобы уловить прямую и непосредственную связь между расцветом махрового антисемитизма в кузнице пролетарского интернационализма и политикой СССР в отношении Израиля, не нужно было быть Эйнштейном, для советских евреев лучше было, чтобы про эту страну власти совсем забыли, чем вспоминали на каждом углу. Ну, а для активного меньшинства нужна была свобода выезда. Точнее, репатриации. Которая, правду говоря, в промежуточном пункте, австрийской Вене, для многих превращалась в эмиграцию.

Вроде бы не слишком сложно. Как комплексный обед. Первое, второе и третье. Не Б-г весть что. Дела житейские, понятные даже и ежу. Не говоря уже о соседях. Ну и по мелочи. В соответствии с общими для всей страны проблемами. Вроде сохранения национального исторического наследия. Свободы религиозной практики. И прочих стандартных для всего мира вещей. Которыми сформированный делегатами первого еврейского съезда в декабре 1989-го Ваад СССР и планировал заниматься.

Точнее, до того в независимом еврейском движении страны, оно же еврейское подполье, много чего произошло. Конец 80-х – время перестройки, ускорения и гласности. Спасибо Горбачеву. То есть начало большого бардака, с центральной идеей высших властей «грабь награбленное». Что власти до поры успешно маскировали разговорами. Благо что-что, а поговорить М.С. любил. И людям давал.

Кто и как именно подомнет под себя материальные активы, было еще совершенно неясно. Будущие президенты тихо сидели по республикам, принюхиваясь к поветриям из центра. КГБ боялись. КПСС слабела, но цеплялась за власть из последних сил. Олигархов не было в помине. Хотя кооперацию уже разрешили – на уровне частных кафе и швейных мастерских. Наука и образование пока не начали выживать и по инерции еще работали. Хотя оборонка уже не была нужна никому. Включая руководство: свое собственное и армейское. Которое занялось гораздо более капиталоемкой темой – выводом войск из Восточной Европы.

Соответственно, у больших парней появились в стране более интересные занятия, чем отслеживание того, чтобы евреи держались в установленных для них рамках. А у их заместителей, помощников, референтов и прочей крупной и мелкой челяди – свои участки начавшейся большой игры по переделу всего, что можно было поделить. И им тоже стало не до евреев. А некоторым, напротив, показалось, что именно на них и можно въехать в перспективный капиталистический рай.

В связи с чем осторожные пробы социалистической действительности на тему можно – нельзя внезапно дали положительные результаты. Сначала евреев перестали душить по всему фронту их общественной активности. Потом властям стало явно не до них – делайте, что хотите, только к нам не приставайте. Потом кое-что кое-где стали разрешать. Первым делом в республиках. Прибалтийских. В Закавказье. В Центральной Азии. Во всех прочих. А потом и в России. Начиная с автономных республик, краев и областей. В качестве эксперимента.

Поскольку, по большому счету, местным властям все то, чего пытались организовать, создать и добиться евреи, не мешало. И помогало определить за чужой счет границы дозволенного центром. Если бы евреев придавили, все прочие остались в стороне. И кому какой убыток оттого, что опять евреев давят? Не в первый раз. Ну, а поскольку команды душить в масштабах страны или отдельно взятой территории не поступило, эксперимент успешно состоялся.

Что это означало для местных администраций – вопрос особый и к настоящей книге отношения не имеющий. Но еврейские активисты, следуя принципу «не спрашивай – не откажут», сформировали систему неформальных организаций, которая стала основой национальной еврейской инфраструктуры в масштабах всего Советского Союза. Сами того не ожидая. И не предполагая, что это вообще возможно.

Тем более этого не предполагал никто за границей. Ни в Америке. Ни в Израиле. Ни в прочих уголках еврейского мира. Где борьба за выезд советских евреев шла вовсю. Поскольку позволяла борющимся консолидировать собственные ряды. Добиваться внимания и поддержки властей. Наконец, мобилизовать фонды. Проводя кампании по сбору средств – фандрейзинг. Который в США давал десятки и сотни миллионов долларов. Да и в других частях света позволял добиться неплохих результатов.