Элеанора и Парк - Рейнбоу Рауэлл

Парк

Элеанора выбралась из фургона, а Парк отошел на кукурузное поле, чтобы отлить. Стыдно, конечно. Но лучше, чем намочить штаны.

Когда он вернулся, Элеанора сидела на капоте, чуть наклонившись вперед. Красивая и грозная, как носовая фигура корабля.

Он забрался на капот и сел рядом с ней.

— Привет.

— Привет.

Парк прижался ней и едва не заплакал от облегчения, когда она положила голову ему на плечо.

— Ты правда в это веришь? — спросила она.

— Во что?

— Что… у нас еще будет возможность. Когда-нибудь.

— Да.

— Не важно, как пойдет, — резко бросила она, — но домой я не вернусь.

— Знаю.

Она замолчала.

— Все неважно, — сказал Парк, — я люблю тебя.

Она обвила руками его талию, а он обнял ее за плечи.

— Я просто не могу поверить, что жизнь дала нас друг другу, а теперь забирает назад.

— А я могу, — откликнулась она. — Жизнь — та еще стерва.

Парк прижал Элеанору к себе, уткнувшись лицом ей в шею.

— Но это зависит от нас, — тихо сказал он. — Мы можем бороться, чтобы не потерять друг друга.

Элеанора

Весь остаток пути Элеанора сидела рядом с Парком. И плевать, что тут не было ремня безопасности, а рычаг переключения передач торчал между ног. Это все равно было гораздо безопаснее, чем кататься в исудзу Ричи.

Они остановились в придорожном кафе. Парк купил вишневую колу и вяленую говядину. И позвонил родителям. Элеанора никак не могла поверить, что они разрешили ему уехать вот так.

— Папа разрешил, — объяснил он. — А мама, я думаю, в шоке.

— От моей мамы ничего не слышно? Или… от кого-нибудь еще?

— Нет. Во всяком случае, родители не говорили.

Парк спросил, не хочет ли она позвонить дяде. Она не хотела.

— Я воняю как Стивов гараж, — сказала Элеанора. — Дядя решит, что я наркоманка.

Парк рассмеялся.

— А еще ты облила пивом рубашку. Возможно, он решит, что ты всего лишь пьяница.

Элеанора обозрела свою рубашку. На ней было кровавое пятно: она ободрала руку о кровать. На плече засохла какая-то грязная корка. Возможно, сопли — от всех этих плачей.

— Вот, — сказал Парк. Он снял свою толстовку, а потом футболку. И протянул ее Элеаноре. Зеленую футболку с надписью «Prefab Sprout».^[131]

— Я не могу это взять, — сказала она, глядя, как он натягивает толстовку на голое тело. — Она же совсем новая. И не факт, что вообще на меня налезет.

— Потом вернешь, если захочешь.

— Закрой глаза, — велела она.

Парк повиновался.

На парковке больше никого не было. Элеанора сгорбилась и надела футболку Парка. Потом стянула свою — грязную. Так она переодевалась на уроках физкультуры. Его футболка облегала ее почти так же плотно, как спортивный костюм, но пахла чистотой… и Парком.

— Ладно, сойдет, — сказала она.

Он снова взглянул на нее — и улыбнулся.

— Можешь не возвращать.

Они приехали в Миннеаполис. Парк остановился на очередной заправке, чтобы спросить дорогу.

— Все ясно? — спросила она.

— Как воскресное утро. Мы почти приехали.