Элеанора и Парк - Рейнбоу Рауэлл

Элеанора

Фургон Ричи стоял на подъездной аллее, но свет в доме не горел. Слава богу. Элеанора не сомневалась: что-нибудь да выдаст ее. Ее волосы. Ее рубашка. Ее губы. Казалось, она излучает радиацию.

Они с Парком некоторое время посидели в аллее, на переднем сиденье. Держась за руки, чувствуя себя оглушенными. Не сказать, чтобы они зашли слишком далеко, нет. Но продвинулись гораздо дальше, чем собирались. Элеанора никогда и не думала, что в ее жизни будет любовная сцена, списанная с книжки Джуди Блум.

Парк, похоже, тоже чувствовал себя странно. Он прослушал аж две песни Бон Джови, даже не притронувшись к радио. Элеанора оставила засос на плече Парка, но сейчас его не было видно.

Во всем виновата мама.

Если 6 Элеаноре разрешали общаться с парнями, то, оказавшись на заднем сиденье машины, ей не казалось бы, что она впервые совершает хоум-ран.^[127] И она бы не чувствовала себя так, словно это — ее единственный подход к бите. И не использовала бы идиотские бейсбольные метафоры.

Хоум-ран не получился, в любом случае. Они застряли на второй базе. По крайней мере, она так думала, что на второй. У нее были противоречивые сведения о базах. И все же…

Это было прекрасно.

Настолько прекрасно, что Элеанора не знала, выживут ли они с Парком, если не сделают этого снова.

— Мне надо идти, — сказала она Парку, просидев рядом с ним в машине с полчаса. — В такое время я обычно уже дома.

Он кивнул, но не поднял взгляд. И не выпустил ее руку.

— Ладно, — сказал Парк. — У нас… все в порядке, да?

И вот теперь посмотрел на нее. Его волосы падали на глаза. Он выглядел… взволнованным.

— О… Да. Я просто…

Она помедлила.

Парк закрыл глаза и покачал головой, словно колеблясь.

— Я… просто… На самом деле, я просто не хочу прощаться с тобой, Элеанора. Никогда.

Он открыл глаза и посмотрел прямо на нее. Может, это все же третья база?..

Она сглотнула.

— Тебе и не нужно со мной прощаться навсегда. Только на сегодня.

Парк улыбнулся и поднял бровь. Хотела бы Элеанора уметь так же.

— На сегодня… — сказал он, — но не навеки?

Ее глаза расширились. Может, она заразилась от Парка и теперь тоже несет всякую чушь. Хорошо, что в аллее было слишком темно: Парк не увидит, как она покраснела.

— Пока, — сказала она, кивнув ему. — Увидимся завтра. — Элеанора открыла дверцу импалы. Дверь, казалось, весила целую тонну. Элеанора замерла и посмотрела на Парка. — Но у нас все хорошо, верно?

— У нас все отлично. — Он потянулся и поцеловал ее в щеку. — Я буду тебя ждать.

Едва войдя в дом, Элеанора услышала звуки ссоры.

Ричи что-то орал, а мама плакала. Элеанора двинулась к спальне — по возможности тихо.

Все дети лежали на полу, даже Мэйси. Они спали посреди этого хаоса. Интересно, часто ли она сама спала под звуки бури? — подумалось Элеаноре. Она ухитрилась взобраться на кровать, ни на кого не наступив, но уже в кровати она приземлилась на кота. Он звучно мявкнул, и Элеанора подхватила его, усадив к себе на колени.

— Тс-с! — выдохнула она, почесывая коту шею.

Ричи снова закричал:

— Это мой дом!

Кот и Элеанора — оба подскочили. Под Элеанорой что-то хрустнуло.

Она пошарила в кровати и вытащила страшно измятый комикс. «Люди Икс», годовой выпуск. Черт тебя побери, Бен! Элеанора попыталась разгладить комикс на коленке, но он весь оказался вымазан чем-то вязким. Одеяло тоже было влажным. Какой-то лосьон… нет, жидкие тени для век. И мелкие осколки разбитого стекла. Элеанора аккуратно вытащила осколок из-под кошачьего хвоста и отложила в сторону, потом вытерла влажные пальцы о его шерсть. Маслянисто-коричневая кассетная лента опутала ногу. Элеанора размотала ее. Она разглядывала постель и моргала, пока глаза не привыкли к темноте.

Разорванные страницы комиксов.

Пудра.

Маленькие лужицы зеленых теней для век.

Километры кассетной ленты.

Наушники свисали с бортика кровати. Один треснул. Грейпфрутовая коробка валялась в ногах, и, еще не дотянувшись до нее, Элеанора уже знала, что коробка окажется легкой как воздух. Пустой. Крышка была разорвана почти пополам. Кто-то написал на ней толстым черным маркером — одним из маркеров Элеаноры:

«ты думаешь что можешь делать из меня дурака? это мой дом ты думаешь что я в своем квартале у себя под носом не узнаю что ты творишь шлюха? вот так ты думаешь? я все знаю, ты допрыгалась»

Элеанора смотрела на крышку и силилась сложить буквы в слова, но перед глазами прыгал знакомый почерк: ни одной заглавной буквы.

В глубине дома плакала мама. Рыдала в голос — и никак не могла остановиться.