Истерли Холл - Маргарет Грэм

Эви взглянула через плечо миссис Мур на рецепт и прикинула вес цукатов.

– Одна унция, там сказано? Да, наверно, вы правы, похоже на то.

– Да, одна унция. А вы с Саймоном не?..

– Две унции кишмиша? Конечно, нет.

Эви хотелось, конечно, и ему тоже, но у обоих были планы, и это в первую очередь говорили они друг другу, чтобы заглушить тоску.

В моечной Энни гремела посудой. Эви негромко сказала:

– Кто-то может проговориться миссис Грин и мистеру Харви о нас с Саймоном, и тогда нам тоже придется уйти.

Она отмерила две унции изюма.

– Вы ведете себя сдержанно, – отрезала миссис Мур, – в отличие от этой юной леди. К тому же никто не хочет, чтобы вы ушли.

Дверь открылась, и в кухню вошел Роджер. Он прошел в другой коридор. На губах камердинера играла его обычная улыбочка, за которую обеим женщинам немедленно захотелось набить ему физиономию.

– Какие лакомства, дамы! Для хорошего парня самое то, что надо.

Ни одна не взглянула на него. А о каком хорошем парне он тут толкует? Здесь, на кухне, таких нет, это точно. Они опустили каштаны в кипящую воду, обчистили их от шелухи и растерли в ступке до состояния пасты.

– Хватит, как вы думаете? – спросила Эви миссис Мур.

Та кивнула.

Эви пропустила растертые каштаны через тонкое сито и смешала их в тазике с пинтой сиропа, пинтой сливок и двенадцатью желтками. Яйца из курятника пришлось забрать Энни в отсутствие Милли.

– Теперь поставь на маленький огонь, девочка, и постоянно помешивай, – наставляла Эви миссис Мур.

Эви сделала, как ей было сказано, и продолжала мешать до тех пор, пока у нее рука не начала отваливаться.

– Смотри, чтобы не закипело, – предупредила миссис Мур.

Чтобы смесь схватилась, они поставили ее в ящик со льдом. Завтра они переложат ее в мороженицу. Мараскиновую вишню, изюм и кишмиш они оставили стекать. Эви растерла сахар с ванилью.

– Жаль, что Милли так себя повела, – сказала она. – Она могла бы многому здесь научиться. Я старалась ее учить, правда.

Миссис Мур фыркнула:

– Ну да, красавица, ты старалась. А она гнула свое, так я думаю. И ты тут ни при чем, и я тоже, и все остальные.

Эви почти перестала ощущать свою вину. Но именно почти, потому что с самого начала Роджер-то нацелился на эту девушку из-за нее, Эви.

Днем мистер Оберон и леди Вероника спустились к чаю, но сразу же объявили, что не будут причинять Эви неудобство своим присутствием до самого Рождества, и еще раз извинились, что так происходит.

За чаем под аккомпанемент шипящего на вертеле молочного поросенка они перешли на французский, и тогда мистер Оберон объяснил Веронике, что он будет крайне занят в ближайшие несколько месяцев. Такая обстановка наблюдается в шахтах Хоуден и Оулд Мод. Причина состоит в том, что шахты должны снабжать в больших количествах энергией сталелитейные заводы.

– Отец подписал крупный контракт на сталь, вполне возможно, частично благодаря мне. Посредник при подписании – сторонник милитаризации, он проводит оценку учений, так что мое участие могло помочь уладить все с контрактом. Отцу теперь придется сдержать слово и перестать противодействовать возвращению жеребьевки. Это станет новогодним подарком для шахтеров, а я наконец смогу спать спокойно. У меня этот вопрос давно не выходит из головы.

Леди Вероника подняла на него глаза.

– Это замечательно, но уж очень поздно. Выглядит все так, будто это ты не сдержал слово. Отец – настоящий дьявол.

Мистер Оберон покачал головой и сделал глоток из чашки, но леди Вероника поигрывала ложечкой, сильно нахмурив лоб. Эви увидела, что мистер Оберон отставил чашку с блюдцем в сторону и с такой яростью провел пальцами по волосам, что ей захотелось шлепнуть его по руке и сказать, чтобы он бросил эту привычку, иначе останется без волос.

– Он как паук. Отвратительный паук плетет свою паутину. Мне кажется, он собирается заключить контракт и с Германией тоже. Я видел письмо у него на столе, адресованное в Берлин.

В голосе его прозвучало отвращение.

– Но это как-то не очень патриотично, когда все страны соревнуются, кто произведет больше кораблей? В чем дело, Об, почему ты не выскажешься вслух?

– Дело в этой проклятой жеребьевке. Я не могу возражать ему, или он закроет шахту. Он это сказал: «Знай свое место – или увидишь, как твои люди пойдет по миру». Тот факт, что ему нужен уголь, ничего не значит. Он тут же купит другую шахту.

Эви внимательно прислушивалась, одновременно составляя меню на завтра. Она сама не знала, чувствует ли что-нибудь еще, помимо безграничной ненависти к Ублюдку. Так, значит, жеребьевку вернут в начале следующего года. А она работает на чудовище, чей сын не может противостоять отцу. Но, черт, кто бы смог? Молодая свинина источала упоительный аромат. Слугам на завтрашний вечер будет холодное мясо с солеными огурчиками.

Эви, не читая, листала поваренную книгу. На прошлой неделе миссис Мур заморозила рождественский торт. Здоровье поварихи улучшилось последнее время, и она не пила. Пудинги к Рождеству были уже готовы, как и горы пирожков с начинкой. Она начала перечислять в уме другие угощения, например засахаренный миндаль. Его они начнут готовить завтра. Что там еще? Лучше думать об этом, чем о той жизни, которую этот молодой человек был вынужден вести.

Сегодня миссис Грин вместе с горничными и лакеями наряжали елку. Ее установили утром в главном зале Саймон, Томас Элф и Берни, перед тем как прийти на кухню пить чай с печеньем. Они были обсыпаны иголками и смеялись, обсуждая подарки, которые им не принесет Санта-Клаус.

Завтра слуги закончат наряжать елку и начнут готовить комнаты для предполагаемых гостей, включая лорда и леди Уильямс, естественно, с капитаном Ричардом Уильямсом. Младший брат капитана отбыл в свой полк, его замужняя сестра останется у себя дома – к ним съедется многочисленная родня мужа, сообщил мистер Харви. Эви продолжала искать рецепты, хотя сегодня они приготовят для хозяев простой обед – палтус со сливочным соусом, жареного молочного поросенка и фазана, волованы с грушами и компот из нормандских пепинов^[33].

Леди Вероника уже вставала, и мистер Оберон вскочил на ноги, чтобы отодвинуть ее стул.

– Как хорошо, что она вернулась, правда, Эви?

Эви стояла, как положено, зная, что никто не собирается отодвинуть ее табуретку. Она улыбнулась.

– Нам это очень приятно, леди Вероника, нам очень вас не хватало.

К своему удивлению, она поняла, что действительно так думает. Леди Вероника покраснела и направилась к выходу. Мистер Оберон поспешил открыть дверь.

– Спасибо, я согласна, нигде не бывает так приятно, как здесь.