Я спасу тебя от бури - Чарльз Мартин

Дорогой Бог,

сегодня вечером случилось нечто ужасное. Мы сидели на веранде и играли в «Монополию», когда мистер Дампс пришел за нами. Я сразу же поняла по его лицу, что он не скажет ничего хорошего. Так оно и получилось. Мы все пошли к амбару, а потом мистер Дампс с Ковбоем отправились на пастбище, и он строго велел Броди оставаться на месте. Мы слышали очень странные и жуткие звуки, но ничего не могли разглядеть. Потом я узнала, что это был мистер Б. Он сломал ногу и пытался встать, но не мог, поэтому скользил и падал в грязь. Ковбой подошел к нему, успокоил как мог и позвал Броди. Когда Броди подошел к нему, то издал звук, какого я раньше никогда не слышала от мальчика. И это продолжалось довольно долго. Потом они на какое-то время замолчали. А потом мы услышали выстрел, и я едва не описалась. А мистер Б. перестал шевелиться. Мы стояли и боялись, пока Ковбой не вернулся в амбар, но у него было такое лицо, какого я еще не видела. Он рассказал, что случилось, и пошел заводить трактор. Потом они с Броди выкопали яму и опустили туда мистера Б. Мы пошли туда под дождем, когда они начали засыпать его землей. Броди был ужасно расстроен. Он сказал, что пытался выстрелить сам, но не смог и отдал пистолет своему папе. Но я не думаю, что это делает Ковбоя плохим человеком. Думаю, он сделал это, потому что мистер Б. очень страдал и кто-то должен был принять решение.

Мы устроили похороны под дождем. Я произнесла несколько слов над мистером Б.; я сказала, что он был хорошей лошадкой, и поблагодарила его, а потом добавила, что буду скучать о нем. И это правда. Мистер Дампс тоже сказал несколько слов. Мама молчала, а Ковбой просто стоял и смотрел на Броди.

Ковбой и Броди еще долго оставались под дождем. Он обнимал Броди за плечи. Через какое-то время Броди стал рыть землю руками, словно он пытался выкопать мистера Б. Он выкрикивал непонятные слова, а Ковбой старался удержать его. Потом Броди угомонился и только сидел в грязи, плакал и раскачивался из стороны в сторону. Один раз он вскрикнул: «Не-еет!» – и затряс головой. Ковбой просто обнимал его и ничего не говорил. Мы с мамой и мистером Дампсом стояли в амбаре и смотрели, поскольку не знали, что еще можно сделать. Мама обратилась к нему и спросила: «Может, мы могли бы?..» А мистер Дампс покачал головой и сказал: «Душевная боль похожа на извержение вулкана. – Он кивнул. – Я такое видел раньше. Если корка треснула, то ничего нельзя поделать, пока лава не выльется наружу. А этому мальчику много пришлось вытерпеть. Больше, чем некоторым взрослым людям». Думаю, мистер Дампс был прав, потому что примерно через час Броди с Ковбоем вернулись в амбар. Глаза Броди сильно покраснели, а его лицо было испачкано кровью и грязью. Мы привели его домой, где он помылся в душе, потом лег спать и быстро отключился. Я знаю, ведь я проверила.

Мама спросила, можем ли мы сегодня переночевать здесь и как-то помочь. Ковбой кивнул. Он сказал: «Я был бы благодарен» – и вышел на веранду. Мы с мамой долго лежали в постели и слушали, как он качается в старом кресле-качалке. Оно тихо поскрипывало.

Прошло довольно много времени, когда скрип прекратился, но я не слышала, как открылась дверь. Мама заснула, поэтому я выглянула наружу. Ковбоя уже не было на веранде; он вышел на пастбище. Дождь перестал, и звезды ярко сияли в небе. Думаю, ты мог хорошо видеть его. Я немножко прошла за ним, но не приближалась, так что он не мог заметить меня.

Он остановился рядом с могилой своего папы и долго стоял там, переминаясь с ноги на ногу. Он то скрещивал руки на груди, то засовывал их в карманы. Не знаю, зачем он это делал. Потом он вдруг упал на колени и лежал там, как будто целуя землю. Сначала мне показалось, что ему больно и я должна помочь ему, но потом я подумала, что это другая боль. Он издал звук, какого я никогда не слышала от мужчины. Это был глубокий, долгий стон, который повторился несколько раз.

* * *

Дорогой Бог,

солнце уже почти взошло, и Ковбой вернулся в дом. Думаю, этой ночью он вообще не спал. Его лицо выглядит измученным. У него большие и широкие плечи, но сегодня утром они повисли, как будто что-то давит на них сверху.

Я вижу холмик на пастбище, насыпанный над мистером Б. Можно лишь гадать, как он лежит там, в холодной сырой земле. Но полагаю, сейчас он даже не знает, где лежит, и, наверное, это хорошо. Если бы он очнулся в такой темноте, то наверняка бы испугался.

Бог… мне нужно тебя кое о чем спросить. Я много думала об этом. Почему мистер Б. провалился в ту дырку в земле? Почему ты не остановил его? Разве ты не мог отодвинуть его в сторону, чтобы он не сломал ногу? Ты же знаешь, что мог это сделать.

Глубоко внутри меня есть какая-то часть, которая хочет быть хорошей. Хочет видеть хорошее. Хочет жить хорошо. Но каждый раз, когда я смотрю по сторонам, то вижу только плохое. Как будто пузыри зла вылезают из земли, и мы можем лишь обходить их стороной и надеяться, что они не лопнут прямо под нами.

У меня внутри все болит. И я сильно устала.

* * *

Дорогой Бог,

теперь мы вернулись домой. Мама говорит, что не хотела создавать впечатление, будто мы навязываемся, и что, наверное, им лучше побыть друг с другом. Поэтому мы уехали очень рано, еще до завтрака. Я говорила ей, что надо бы проверить, как они себя чувствуют, но она сказала: «Нет, малышка» – и погладила меня по голове. Когда мы вернулись, она принялась расхаживать по комнате и качать головой. Она даже не обратила внимания, что я не собралась в школу, а это значит, что дела плохи, поскольку она не любит, когда я пропускаю уроки. Но, кажется, я уже говорила об этом, думаю, что мама чувствует боль других людей. И сейчас она чувствует, как больно Броди. И Ковбою. Потому что я сама чувствую их боль. Все это означает, что мы представляем собой кучку страдающих людей. И я уверена, что мама хочет что-то сделать, что она хочет помочь, но не знает как и не находит себе места. Наверное, поэтому она так мало говорит; поэтому она выпила целых два кофейника и обкусала ногти почти до крови.

Иногда то, что я пишу, кажется лишь словами на странице. Они ничего не значат и ни к чему не приводят. Думаю, я хочу сказать, что… Ты там слышишь нас? Ты обращаешь на нас внимание? Что ты там делаешь? Почему ты ничего не предпринимаешь? Наверное, мне не следует задавать такие вопросы. Наверное, я не должна проявлять неуважение, но мне хочется знать. Сегодня утром я выпила три стакана содовой воды, чтобы не заснуть, поэтому я немного нервничаю, и у меня дрожит рука, но когда я оглядываюсь вокруг, то вижу, как с хорошими людьми происходят дурные вещи, а плохие люди не отвечают за свои дурные поступки. Это лишено всякого смысла, и я устала от этого. Я знаю, что мне всего лишь десять лет, но я уже много повидала, и это было в основном плохое или неправильное. Не следует ли тебе сделать так, чтобы неправильное стало правильным? Разве это не твоя работа?

Сегодня я больше не буду писать. Кажется, мой язык вот-вот доведет меня до беды. Я собираюсь лечь в постель, но не думаю, что смогу заснуть. Я по-прежнему слышу, как стонет Ковбой. Каждый раз, когда я закрываю глаза, то вижу его рядом с надгробной доской. Я вижу, как он обнимает Броди под дождем. Как они раскачиваются взад-вперед. Я подумала, что если напишу тебе письмо, то, может быть, эти звуки и образы уйдут, но они никуда не уходят. Мне хочется, чтобы ты достал для Броди новую лошадь. Он правда любил мистера Б., и я тоже буду скучать по нему.