Я спасу тебя от бури - Чарльз Мартин

Я очнулся голым на столе.

Я заморгал и попытался сфокусировать взгляд. Потом согнул пальцы; кожа вокруг костяшек казалась ободранной и туго натянутой. Я пошевелил пальцами ног. Правая сторона отозвалась, левая почти не отреагировала. Когда я попытался поднять голову, то испытал приступ тошноты.

Все вокруг было залито белым флуоресцентным светом. Пластиковая трубка отходила из мешка к моей правой руке. До меня доносились приглушенные голоса; рты открывались, но звуки были спорадическими. Я заметил какое-то движение. Надо мной склонилась женщина в белом. Пушок над ее верхней губой блестел от пота. Она сжимала мешок и что-то резко говорила другим людям.

Правая сторона моего лица и груди находилась в огне. Левая нога была холодной и онемевшей. Я вспотел, но мне было холодно. Я прикоснулся к правой щеке и почувствовал, как в кожу врезались острые осколки.

Мне удалось приподняться на локте. В моем левом бедре зияла дыра. Я посмотрел на руку с подключенным катетером. Жидкость поступала внутрь, мешок надо мной почти опустел. Я посмотрел на ногу. Жидкость капала наружу.

Странно.

Участок вокруг дырки в моем бедре имел желтоватый йодированный оттенок. Очевидно, меня готовили к хирургической операции. Память вернулась ко мне, и я захотел слезть со стола.

Медсестра надавила мне на грудь и уложила обратно.

– Броди? – Я едва слышал свой прерывистый шепот.

– Пожалуйста, сэр, лежите спокойно.

Я снова приподнялся на локте.

– Где мой сын?

Появились другие руки, толкавшие меня вниз. Это была Энди. Дорожки слез четко обозначились на ее лице, покрытом черной копотью. Как будто она тушила пожар. Она с плачем уперлась ладонями мне в грудь.

– Ложись, Тай, ложись!

– Где… – Она не выдержала и ударила кулаком мне в грудь. – Они забрали его?

– Они забрали его! – закричала она. – Эти!.. Они забрали его! Они…

С помощью медсестры мне удалось сесть. В интеркоме звучали настойчивые голоса. В коридоре послышались шаркающие шаги. Я спустил одну ногу с кровати.

В дверях появился врач с мокрыми руками, поднятыми к груди. Он удивленно посмотрел на меня и спросил из-под хирургической маски:

– Куда это вы собрались?

Я тряхнул головой; у меня двоилось в глазах.

– За своим сыном.

Он покачал головой:

– Я не рекомендую это делать.

Одно ухо не слышало, и я повернул голову.

– Пожалуйста, повторите.

– Это плохая идея.

– Знаю, но… – Я посмотрел на него и заметил обручальное кольцо на его левой руке. Я дернул пластиковую трубку, ведущую к моей руке, но она была залеплена пластырем.

– У вас есть дети? – Он кивнул. – Как бы вы поступили?

Энди кучей лежала на полу и сотрясалась от рыданий. Ее голова покачивалась, волосы разметались по кафелю.

Он опустил маску и мрачно спросил:

– Думаете, вам хватит сил?

Я кивнул.

Он вытер руки полой халата и помог мне встать. Мир немного вращался, и я прислонился к врачу.

– Док, мне нужна ваша помощь, чтобы пережить следующий час.

Сестра закрыла пулевое отверстие тампоном из марли, а врач обмотал ногу двадцатью слоями эластичного бинта. Он вынул капельницу из моей руки и обратился к женщине. Она подошла к столу и стала наполнять шприц.

Разорванные и обожженные остатки моей одежды валялись на столе. Бронежилет стоял вертикально, с пятью пулями, застрявшими в нагрудной пластине. Это объясняло, почему мне было так трудно сделать глубокий вдох. Я поднял оборванную рубашку, нашел свой ремень и закрепил его на поясе.

Мои сапоги лежали на полу. Обугленная кожа, боковые разрезы, запекшаяся кровь. Я смерил взглядом доктора и посмотрел на его обувь. Он носил резиновые тапочки с высоким верхом.

– Не возражаете?

Он скинул тапочки, ввел шприц в мою руку и сделал инъекцию какой-то жидкости.

В ростовом зеркале возле поста дежурной медсестры я смог увидеть свое отражение. Не слишком приятное зрелище. Обгоревшая кожа, потрескавшаяся и покрытая струпьями, боксерские трусы, зеленые резиновые тапочки, кобура, подсумок для запасных магазинов, эластичный бинт на бедре. Кровь текла у меня по ноге и из обоих ушей. Док вручил мне пластиковую бутылочку.