Я спасу тебя от бури - Чарльз Мартин

– У тебя появились друзья?

– Да… сэр. Немного. Я завтракаю вместе с Броди, и иногда он сидит со мной. В общем, каждый день, кроме тех двух дней, когда я сижу с девочками.

– Он мне рассказывал.

Она потерла ладони, зажатые между коленями.

– У Броди много друзей. Он всем нравится. Они смотрят на него снизу вверх… в основном.

– Он хороший мальчик, – Турбо лежал у нее на коленях с закрытыми глазами. – А как поживает Турбо?

– Не очень здорово.

– Почему?

– Он стал очень мало двигаться и много спать. Иногда он ест, а иногда не ест. Мама говорит, что он уже очень старый. – Она погладила его брюшко. – Наверное, у него опухоль, потому что его живот стал другим. Но думаю, с ним все будет в порядке, потому что когда он не спит, то по-прежнему забирается мне на плечо.

Я сменил тему:

– А как ты себя чувствуешь? Я имею в виду чесотку на руках и все такое. Ты вроде бы не кашляла с тех пор, как мы приехали в Техас.

Она кивнула.

– У меня все нормально. Зуд прошел, и я больше не кашляю.

– А… все остальное? – Я сознавал, что выхожу за рамки обычного интереса, но мне хотелось дать ей понять, что ее состояние важно для меня. – Твоя мама говорит, что ты отлично справляешься и что с тобой все будет хорошо.

Она кивнула, но немного отодвинулась в сторону.

– Мне больше не больно писать.

Пожалуй, мне не следовало проявлять такой интерес.

– Знаешь… – Я попытался загладить ошибку. – Однажды у меня… вернее, у нас едва не родилась дочь.

Хоуп вопросительно посмотрела на меня.

– Да. Моя жена Энди однажды забеременела. Это случилось еще до рождения Броди. Но она была беременна только два месяца, а потом потеряла ребенка. Врачи сказали, что такое случается со многими женщинами во время первой беременности. Мы с ней по какой-то причине всегда считали, что у нас родится девочка. Разумеется, мы так и не успели узнать. Это просто догадка.

Она немного подумала.

– Сколько лет ей было бы сейчас?

– Двенадцать или немного больше.

– Мне очень жаль.

– Да ничего, это же было очень давно. – Я покосился на ее дневник. – Что ты там пишешь?

– Всякую всячину.

Я прислушался к дождю. Он ослабел и тихо стучал по крыше.

– Мне никогда не удавалось хорошо писать. Я просто не мог найти нужные слова для описания своих мыслей. Как будто мой язык никак не связан с рукой, в которой держишь ручку.

Она смотрела на пол.

– Иногда мне кажется, что мой язык тоже не связан с той частью меня, которая думает словами. Поэтому они переносятся на бумагу.

Мы немного посидели в тишине. Она постукивала кончиком карандаша по обложке своего блокнота. Пока я пытался найти слова для продолжения разговора, появились Сэм и Броди, вынесшие два карточных столика, на которых была разложена игра «Монополия», пребывавшая в той позиции, на которой она застряла пять дней назад. Они поставили столики с игрой перед качелями и притащили два старых деревянных кресла-качалки.

Мы решили начать новую игру. Сначала все играли друг против друга, но когда Броди подставил меня под ограбление и у меня осталось десять долларов, Хоуп сжалилась надо мной и предоставила ссуду. Когда я встал на ноги, то выплатил долг, и она предложила развивать бизнес вместе. Это оказалось эффективной стратегией, и вскоре кучка наших денег начала расти, в то время как личные кучки Сэм и Броди начали таять, что вынудило их занять круговую оборону. Не знаю, законно ли это по правилам игры в «Монополию», но мы в Рок-Бэзин не обращаем внимания на такие мелочи.

Вскоре у них появилось преимущество передо мною и Хоуп в наличном капитале, но у нас было больше недвижимости, и мы при любой возможности покупали новые отели. Если кто-то из них оказывался на «тротуаре» или где-то поблизости от Теннеси, мы напускали на них «чистильщиков», лишая их права выкупа любой собственности и раздевая вплоть до маленьких серебряных фишек, которые передвигались по игровой доске.

Конкуренция стала принимать ожесточенный вид.

Броди начал огрызаться и гордился собой до тех пор, пока не выбросил семерку и не оказался в Пенсильвании, где мы владели двумя отелями. Сэм одолжила ему денег и намекнула, что подумывает о расторжении партнерства. Броди передал деньги Хоуп, которая медленно пересчитала их, облизывая большой палец, словно кассирша, а потом разложила деньги веером в углу доски. Еще три хода, и Броди с Сэм оказались на грани банкротства, когда я прибыл на поле «основания фабрики», а Хоуп оказалась в Иллинойсе. Наконец я выкатил две двойки и оказался на поле «случайный выбор». Как правило, это невеликое дело, но у нас есть правило, что если игрок выкатывает равное количество очков на костях и оказывается на этом поле, то его капитал умножается на десять. Если он находится в минусе, это очень плохо, но если он находится в плюсе…

В таком духе игра продолжалась еще около часа. И хотя чаши весов клонились то в одну, то в другую сторону и мы с Хоуп колебались между роскошью и откровенной нищетой, на веранде постоянно раздавались взрывы смеха. Это было хорошее ощущение, и наш дом нуждался в нем. Как будто нужно было напоминать о смехе даже деревянным доскам. Я сидел, дышал полной грудью и получал удовольствие от процесса. Где-то далеко гремел гром, и прохладный воздух постепенно вытеснял теплый. Прекрасное расслабленное состояние. Идеальный вечер в Техасе.

Я первый заметил Дампса, когда тот обошел вокруг дома. Его лицо было мрачным и пепельно-бледным. Он держал в руке шляпу, но скорее тискал ее, а не поворачивал из стороны в сторону.

– Тай, – тихо окликнул он.

Смех прекратился.

– Тебе лучше выйти и посмотреть на это.

Мы впятером обошли вокруг дома и направились к амбару, где горел свет. Позади, на пастбище, я услышал звук, который мне не понравился. Дампс обернулся, покачал головой и устремил долгий взгляд на Броди, потом посмотрел на меня. Его глаза покраснели.

– Только ты, – попросил он.

Сэм обняла Хоуп и Броди рядом со стойлами Кинча и Мэй, пока мы с Дампсом выходили на пастбище. Через несколько сотен ярдов звуки подтвердили мне то, о чем я уже догадывался. Как и большая темная фигура на земле, которая пыталась встать, но не могла этого сделать.

Я опустился на колени перед мистером Б., чья передняя нога была сломана. Открытый перелом, кости торчали наружу из шкуры. Он привстал и попытался перенести вес на несуществующую ногу, потом рухнул вперед, и его задние ноги разъехались как на льду. Я взял поводья, уложил его на землю, прошептав: «Тише, мальчик, тише». Потом я повернулся к Дампсу:

– Приведи сюда Броди. Но только его; женщины пусть остаются внутри.