Ебург - Алексей Иванов

Поэт Борис Рыжий

Сложно придумать более благополучную биографию, чем у поэта Бориса Рыжего. Рыжий, кстати, – это настоящая фамилия, а не псевдоним. Борис родился в 1974 году и оказался любимым ребёнком в семье: его баловали и родители, и две старшие сестры. Мама – врач, папа – геолог, профессор Горного института. Жили Рыжие в четырёхкомнатной квартире на Вторчике – Вторчермете.

Учился Борис хорошо и ботаном не был: в восьмом классе стал чемпионом Свердловска по боксу среди юношей. В девятом классе влюбился в одноклассницу Ирину, в 1991 году окончил школу, поступил в Горный институт под крыло к отцу и женился на Ирине. Родители переехали в квартиру на улице Шейнкмана, дом 108, а молодожёны – в отдельную квартиру поблизости.

Через год «Российская газета» опубликовала первые стихи Бориса, ещё через год у Рыжего родился сын Артём. В 1996 году Рыжий стал лауреатом Всероссийского Пушкинского студенческого конкурса поэзии. В 1997 году получил диплом и поступил в аспирантуру. В 1999-м его наградили престижной премией «Антибукер». В 2000 году у 26-летнего поэта в Петербурге вышла первая книга стихов «И всё такое…». Рыжий завершил учёбу в аспирантуре и съездил в Роттердам на Всемирный фестиваль поэзии. Семья, друзья, подруги, вино, слава и перспектива. Всё прекрасно.

Но что-то было не то. Вечером 6 мая 2001 года Боря допоздна засиделся у родителей, за кофе душевно беседовали о том о сём, и сын остался ночевать на квартире у папы с мамой. А ранним утром, пока все спали, в своей комнате он изладил петлю и повесился на двери балкона.

Книга Бориса Рыжего

Почему?! По-че-му?! Словно бы сработала какая-то дьявольская программа, загоняющая русского поэта возраста Лермонтова и Есенина в ловчую яму суицида. Этой гибели нет внятного объяснения. Впрочем, самоубийство Рыжего – это рифма к тому главному впечатлению от жизни, которое следует искать в его стихах.

Где обрывается память, начинается старая фильма,

играет старая музыка какую-то дребедень.

Дождь прошёл в парке отдыха, и не передать, как сильно

благоухает сирень в этот весенний день.

От ностальгии или сдуру и спьяну можно

подняться превыше сосен, до самого неба на

колесе обозренья, но понять невозможно:

то ли войны ещё не было, то ли была война.

Он был удивительно музыкален в слове и удивительно точен в ритме. Этакий абсолютный слух к поэзии. А ведь мальчишка. Просто совсем ещё мальчишка. Порою хулиган, который дерзко рифмует «окурки – в Петербурге» и «папироски – в Свердловске». Но он и мыслил как поэт: не зарифмовывал опыт, не выдавал за стихотворение развёрнутую метафору, а ощущал событие как поэтическую фразу.

Его оценили хотя и сразу, однако неправильно. Столичные критики сочли поэзию Рыжего этакой есенинщиной: «Я читаю стихи проституткам и с бандюгами жарю спирт…». А Рыжий подыгрывал критикам. Работал на имидж. Пригодился даже шрам через левую скулу, полученный ещё в детстве от разбитой стеклянной банки, – теперь шрам выглядел свидетельством жёсткой жизни поэта среди мокрушников и жиганов. Рыжему самому эта уголовщина по-мальчишески льстила.

Витюра раскурил окурок хмуро.

Завёрнута в бумагу арматура.

Сегодня ночью (выплюнул окурок)

мы месим чурок.

Хотя речь шла не о блатных. Речь шла о маргиналах, о люмпен-пролетариях, которых всегда много на окраинах больших промышленных городов. Школьник Боря Рыжий жил на Вторчике – в рабочем районе Свердловска, где половина обитателей отсидела по пьянке-хулиганке, а в студенческие годы Рыжего город превратился в криминальный Ёбург, где любая дворовая шантрапа строила из себя крутых гангстеров с Уралмаша. А поэт Борис Рыжий этих людей жалел. Он ощущал какую-то вину за то, что у него в жизни – вот так, а у этих людей – эдак.

Станет сын чужим и чужой жена,

отвернутся друзья-враги.

Что убьёт тебя, молодой? Вина.

Но вину свою береги.

Такого от него, конечно, не ждали. Профессорский сынок, эгоцентрик и поэт, боксёр и позёр, красавчик и сноб, он был человеком сложным и резким, особенно когда пришла слава. В литературной среде Екатеринбурга Рыжего не любили – считали выскочкой, завидовали. В редакции журнала «Урал» Рыжий поссорился с самим Колядой. Надменность стала ответом Бориса Рыжего всем знакомым на все их дурацкие вопросы. И вдруг такое снисхождение к ничтожеству…

Он увидел в этих людях отражение своей судьбы и своего времени. Ведь всё менялось: детство на юность, СССР на Россию, Свердловск на Екатеринбург, ценности коллективизма на ценности индивидуализма… Для гармонического поэта эпоха перемен выглядела как торжество отчуждения. Отчуждения от семей, от друзей и любимых, от города и от правды, в конце концов – от самой жизни. А люмпены, маргиналы – они как бы профессиональные отчужденцы. Образ потери.

Музыки стало мало

и пассажиров. Ибо трамвай – в депо.

Вот мы и вышли в осень из кинозала