Ебург - Алексей Иванов

В мае пришло время закрывать выставку, горком облегчённо выдохнул, но директор художественной школы Лев Хабаров предложил «экспериментаторам» перенести экспозицию в его школу по адресу улица Сакко и Ванцетти, 23–25. Художники-бунтари перебрались в залы к Хабарову, и безобразие продолжалось.

Горком понял, что этих мазил-антисоветчиков придётся терпеть ещё долго, а потому решил с осени выгородить им вольер – и отдал помещения в доме № 11 на проспекте Ленина. По городской легенде, в старину здесь располагалась почтовая станция. В сентябре 1987 года на «Станции вольных почт» открыли уже третий вернисаж нонконформистов, и он без перерыва тянулся – охренеть! – до лета 1988 года.

Бессменным директором «Станции» был художник наива Виктор Махотин. Он переформатировал выставку в нечто небывалое. Приходить сюда можно было в любое время дня и ночи. Привечали всех. Поэты читали здесь стихи, живописцы живописали, лекторы проводили беседы, и все желающие спорили о чём угодно – иной раз чуть ли не до мордобоя. Всегда имелось выпить-закусить. В одном зале на антресолях жила бездомная семья художника Дьяченко, в другом углу ютилось семейство художника Кабанова.

На «Станции» всегда толклась толпа народа, это была тусовка нон-стоп. Виктор Махотин легко продавал те работы, что висели на стенах: цену называл от фонаря и очень старался не забыть отдать деньги автору. Ещё Махотин вдохновенно обменивал художникам холст на холст, дарил картины и вообще подтягивал несознательную богему к коммунизму и к раю земному.

Выставка на «Вольных почтах»

Казалось, что «Станция вольных почт» – площадка андеграунда, но всё было не совсем так. «Подпольные» художники вырвались на свет, свалили «казённых» художников, потрясли публику – и всё. Быстро стало очевидно, что андеграунд – не тот понятный художественный язык, который требовался обществу. Андеграунд – свобода самовыражения профессионалов, высокомерная эстетская критика и ревность к культурной жизни за «железным занавесом». И андеграунд не годится для разговора о том, что происходит здесь и сейчас: он слишком сложен.

«Подпольные» художники уступят лидерство «безбашенным» – эпатажным акционистам с их перформансами или простодушным «наивам» с их ясностью. И весёлая эпопея «Станции вольных почт» была мягким переходом от «подпольных» к «безбашенным». Главные тренды «лихих девяностых» – хэппенинг и примитив.

В девяностые будет немало шумных выставок самого разного направления и сногсшибательных проектов. Появится множество художественных объединений и частных галерей. И десятилетие нулевых станет временем институализации: будут утверждаться новые престижные промоплощадки и новые авторитеты. Ну а десятые годы наконец-то породят свежий тренд – неоиндустриализм.

В 1999 году на улице Добролюбова в старинном краснокирпичном особняке бывшей земской школы откроется Уральский филиал Государственного центра современного искусства. Здесь будут обустроены мастерские художников и залы для сменных выставок. В 2008 году кураторы центра поймают идею и начнут программу «Уральские заводы. Индустрия смыслов». Поначалу главным событием программы будет фестиваль «Art-завод», а потом – Уральская индустриальная биеннале: осенью 2010 года, когда в ночи над ВИЗом воссияет созвездие Девы, лазерная графика фантастически расцветит исполинские конусы градирен.

Крупнейшим частным собранием Екатеринбурга станет Галерея современного искусства, которую учредит группа «Синара» магната Дмитрия Пумпянского. В 2004 году в «квартале миллионеров» появится фигурный и островерхий теремок этой галереи. Кураторы составят отличную коллекцию произведений классической Екатеринбургской школы и авангардной Нижнетагильской, а с 2009 года обратятся к неоиндустриализму. Поскольку «Синаре» принадлежит Северский трубный завод с могучей домной-музеем, галерея направит на Северку десант художников – выпускников училища имени Шадра. Частный капитал тоже сформирует заказ на новое искусство, которое интерпретировало бы промышленную суть региона.

Трибуны-тираноборцы

Бурбулис и Городская трибуна

1988 год для Свердловска можно считать годом «Городской дискуссионной трибуны». Город жил интересом этого ристалища: как там интеллигенты врежут по властям? Чем отмахаются партийные? Демократы против коммунистов – первое противостояние новых времён. «Трибуна» – первое ток-шоу российской истории.

Началось всё с горбачёвской гласности, которая породила многочисленные гражданские объединения и дискуссионные клубы на базе редакций, театров, институтов и других учреждений культуры. Деятельный журналист «Уральского следопыта» Юрий Липатников создал общество «Отечество» – ну, за историческую правду и возрождение храмов, да здравствует «особый путь» и долой растленный Запад. «Отечество» прогремело в 1987 году, когда в «Сказке о царе Салтане», поставленной в оперном театре, на шапке злосчастного Салтана бдительные и зоркие патриоты разглядели звезду Давида, а на троне царя – свастику.

Юрий Липатников, один из лучших авторов «Уральского следопыта», был человеком впечатлительным и страстным, потому и не смог удержаться в пределах здравого смысла. Гласность и плюрализм подсунут ему лёгкие ответы на трудные вопросы. Кто виноват? Каббалисты-капиталисты, кто же ещё. Что делать? Создавать черносотенные дружины и союзы, чтобы с хоругвями и арматурой в руках биться против превращения России в позорный «бантустан».

Липатников организует в Свердловске «Русский союз» и будет инициатором первых молебнов у креста на месте Ипатьевского дома. Но бурная деятельность патриотического вождя оборвётся в августе 1993 года: Липатникова насмерть собьёт неизвестная машина. Патриоты сочтут его гибель заказным убийством. Гражданская панихида по Юрию Липатникову пройдёт в ДК «Автомобилист».

Геннадий Бурбулис и пресса

Липатников пригласил в Свердловск Дмитрия Васильева, лидера одиозного националистического общества «Память». Васильев приехал в апреле 1987 года и выступил перед публикой: вопил про геноцид русских, про народ-богоносец и жидомасонский заговор. Такого кликушества не стерпел Геннадий Бурбулис, историк и философ. Бурбулис выскочил к микрофону, однако Васильев обладал лужёной глоткой и базарным нахрапом – он просто переорал Бурбулиса.

Бурбулис был оскорблён. Он десять лет преподавал диамат в УПИ и пять лет руководил кафедрой общественных наук в институте повышения квалификации. Гастроли фашиста показали, что Бурбулису и профессионалам его круга нужна площадка для компетентного разговора на общественно важные темы. Бурбулис пошёл в обком. Так под крылом КПСС возникла «Городская дискуссионная трибуна».

Партия понимала «Трибуну» как свисток, чтобы спускать пар гражданского недовольства. 21 мая 1987 года в легендарном ДК «Автомобилист» прошло первое заседание «Трибуны». Участники обсуждали необходимые меры для сохранения культурного наследия. И дальше пошло-поехало. Раз в месяц в каком-нибудь ДК гремели бурные публичные дебаты на заранее оговорённую тему. А раз в неделю оргкомитет «Трибуны» собирался в помещении общества «Знание» и выслушивал предложения инициаторов, мнения зрителей и советы кураторов от партии.