Ебург - Алексей Иванов

Сохранение строительной отрасли для Екатеринбурга было вопросом жизни и смерти. Обеспечивая строителям заработок, Чернецкий разрешил им достраивать и продавать недострои и долгострои советского времени. Город ждал, когда же власти начнут тотальное преобразование центра, загромождённого столетними трущобами, и когда доделают огромные жилые массивы на Ботанике – в микрорайоне Ботанический. Пока что это были пустоглазые громады в окружении кранов, котлованов и грязных луж.

Чернецкий воспитывал строителей, отучал их от совка, безжалостно вышибал махинаторов. В 1995 году Чернецкий привёз в Ёбург фирму «Главболгарстрой», и болгары быстро и качественно поставили три свечи-высотки. Екатеринбургские строители запаниковали, заметались, принялись крепить трудовую дисциплину, кинулись в ту же Болгарию за современными технологиями. В результате в Ёбурге сформировалась самая высокая в стране конкуренция строительных фирм: на рынке бились за клиентов две сотни компаний. С августа 1997 года правительство области принялось издавать журнал «Стройкомплекс Среднего Урала». Трудно поверить, но в пресловутые «лихие девяностые» в Ёбурге строили и строили.

Строили больше всех в стране. Триста тысяч квадратных метров жилья в год – это был минимум. В дикошаром Ёбурге учителя и врачи получали квартиры! Как такое удавалось? Просто мэрия Чернецкого задолго до ипотеки сама придумала и запустила несколько программ финансирования жилья под гарантии города. Жильё продавали по квадратным метрам, или по муниципальному жилищному займу, или по системе взаимного кредитования, или по особым схемам рассрочки.

В общем, у города были причины гордиться собою помимо 275-летия. Но и к юбилею мэрия расстаралась вовсю. Отделочники перелицевали фасады 376 домов. Строители переложили плиты и поправили парапеты берегового бульвара от Плотинки до ККТ «Космос» и набережной Рабочей Молодёжи. За набережной обустроили Октябрьскую площадь: сложно представить, но ещё в 1997 году под окнами Белого дома была болотина, где квакали лягушки, – заливной берег пруда. Обновили Исторический сквер и облагородили аллею на проспекте Ленина.

В Литературном квартале открылся Камерный театр. После реконструкции открылся Театр кукол – модерновый пряничный домик. Возле авангардного Музея истории Екатеринбурга (до 1995 года он был Мемориальным музеем Свердлова) в особнячке знаменитого уральского фотографа Вениамина Метенкова открылся стильный Музей фотографии «Дом Метенкова». Наконец открылся восьмиэтажный хайтековский «Атриум Палас Отель» – первый отель Урала уровня «пять звёзд».

Областные власти к юбилею рьяно строили роскошную евродорогу от города до аэропорта Кольцово: достроить к юбилею не успели, но в том, что дорога обязательно будет достроена, горожане уже не сомневались – магистраль стала личным проектом губернатора Росселя, и потому её прозвали «Россельбаном».

Ещё в Екатеринбурге на площади Труда возвели часовню Святой Екатерины, городская дума утвердила герб города с колодезным срубом старинной шахты и с доменной печью, а в залах Музея истории архитектуры и промышленной техники Урала раскрыла объятия выставка Виталия Воловича «Старый Екатеринбург».

Памятник Татищеву и де Геннину

Самым шумным событием того юбилея стала ожесточённая ругань по поводу памятника отцам-основателям города. Основателей у Екатеринбурга двое: капитан Василий Татищев и генерал Виллим де Геннин. Татищев придумал город-завод и в 1722 году нашёл ему место на реке Исеть, а де Геннин всё построил. Основатели Екатеринбурга друг друга не жаловали, но памятник им решили поставить общий.

Был проведён конкурс, и его выиграл московский скульптор Пётр Чусовитин, когда-то – ученик Миши Брусиловского и Геннадия Мосина. Он был мастером так называемого исторического портрета, а народ подобных изысков не одобрил. У Чусовитина Татищев и де Геннин стоят фронтально, чуть разведя в стороны руки, словно манекены, и похожи друг на друга до неразличимости. Общественность набросилась на Чусовитина: мол, у него «двое из ларца, одинаковы с лица» (по городской легенде, в последний момент власти Ёбурга потребовали хотя бы шляпу на де Геннина напялить, чтобы он отличался от Татищева), всё сухо и официозно, камзолы неправильные, ордена не те, и вообще Татищев и де Геннин перепутаны местами. Молодёжь прозвала отцов-основателей Бивисом и Батхедом, потому что в то время как раз был пик популярности этого мультсериала.

А монумент по духу был как раз про XVIII век с его идеальным гуманизмом и реальной бесчеловечностью. Скульптор Чусовитин предъявил городу парсуны барокко, парадный парный портрет кориоланов эпохи абсолютистских монархий, заводных солдатиков века Просвещения (подобными механическими фигурами раньше украшали башенные куранты), помпезных и вельможных людей-роботов, которые несли гармонию на штыках, вбивали цивилизацию плетями и спокойно совершали немыслимые по дерзости деяния, непосильные для простых смертных.

Со временем памятник приживётся, хотя воспринимать его будут с иронией.

Памятник установили возле водонапорной башни, где хозяйничал наивный художник Витя Махотин, и торжественно открыли 14 августа 1998 года.

15 августа город гулял на юбилее. 16-го тоже. Всё было прекрасно. Казалось, жизнь налаживается и тяжёлые времена миновали. Но 17 августа 1998 года власти объявили дефолт, и стало ясно, что «лихие девяностые» продолжаются.