Ангел-хранитель - Владимир Сотников

– Так во что угодно поверишь, – сквозь слезы проговорила Вера.

– Во что поверишь? – не понял Семен.

– Что Ангеловым и Кондратьевым вместе не быть…

Федор не видел, как ушли Вера с Семеном, потом и Андрей. Но что остался с Лидой один, он почувствовал.

Подошел к могиле, провел по кресту ладонью.

– Опять меня оставила, Лидушка. А зачем? – удивленно спросил он. И добавил спокойно: – Ну ничего. Теперь уж не надолго.

Андрей увидел Лушу у выхода с кладбища. Она вышла из-за старого дуба, росшего у ворот, и сказала:

– Прости. Не подошла к тебе. Боялась.

– Почему боялась?

– Думала – может, не хочешь, чтоб я к тебе на людях подходила.

Вместо ответа он обнял ее. Не было страсти в этих объятиях, но нежности было так много, как бывает, наверное, только в горе.

Они медленно пошли через пустошь к деревне. Возле баньки Луша оглянулась.

– Что ты? – спросил Андрей.

– Так… Встревожилась что-то, – ответила она. – Я здесь, знаешь, волка видела. Как раз в тот день, когда война началась и… все прахом пошло.

– На лугу – волка? – удивился он.

– Не зря же пустошь Оборотневой зовут.

Андрей вспомнил, как мама рассказывала эту легенду ему, маленькому, и боль остро уколола его в сердце.

– Я тоже это знаю, – сказал он.

Ему вдруг показалось, мама обрадовалась, что он это произнес, словами подтвердил, что это было – она, его отец, их любовь… Было – и где теперь? Исчезло, как Ангел-хранитель этих мест.

– Пойдем, – сказала Луша, взяв его за руку.

Они пошли к деревне. Собиралась гроза, погромыхивал гром, поднимался ветер.

– Можно я побуду у тебя? – спросил Андрей, когда они вошли в дом. – Надо идти на поминки, но я… Я был бы тебе благодарен, если бы мог просто побыть у тебя сегодня.

Она кивнула и обняла его так же, как на кладбище – без страсти и без слов.

Андрей сидел у окна, пока сумерки не сгустились и не сделались темнотой. Потом он лег на кровать и закрыл глаза.

В темноте он услышал, что Луша ложится тоже, и почувствовал, что она смотрит на него.

– Почему ты не спишь? – не открывая глаз, спросил он.

– Жалко.

Он открыл глаза, оперся локтем о подушку, посмотрел ей в лицо.

– Чего жалко?

– Уедешь – каждую минутку оплакивать буду: зачем спала, зачем на тебя не глядела?

– Луша… – спросил он, помолчав, – скажи, ты согласилась бы стать моей женой?

– Ну что ты говоришь?

По ее спокойному лицу и тону ему было понятно: она настолько не рассматривала такую возможность, что даже не удивилась его вопросу.

– Я говорю то, чего хотел бы больше всего на свете, – сказал он.

Она по-прежнему молчала, но переменилась в лице.

– Ты мне не веришь? – спросил Андрей.

– Кто ты, кто я, – чуть слышно произнесла она.

– Ты – женщина, которую я люблю. А что ты думаешь обо мне, я не знаю, – сказал он. – Потому и спрашиваю, согласишься ли ты стать моей женой.

Она посмотрела ему в глаза непонятным взглядом и вдруг заплакала. Слезы побежали по ее щекам длинными, светящимися в темноте дорожками. Прежде чем он успел что-либо сказать и сделать, она вскрикнула, закрыла лицо ладонями и зарыдала в голос.

– Что ты? Луша, что? – воскликнул Андрей.

– Господи!.. – расслышал он сквозь ее рыдания. – Что про тебя думаю!.. Да я… Жизни мне нет без тебя! Вот что!

Он обнял ее, прижал к себе и держал так до тех пор, пока она не затихла. Потом сказал:

– Тогда спи. Спи всю ночь. Не экономь мои минуты. Они все – твои.

– Вот и все, родная, – сказал Федор. – Дождись.

Крест был уже почти неразличим в темноте. Федор вышел с кладбища и медленно пошел через пустошь. Вскоре его не было уже видно – скрыла его тьма и волнующаяся трава.