Акулы из стали. Последний поход - Эдуард Овечкин

Так как вы читаете сейчас эти строки, то я смело могу предположить, что люди вы хоть как-то, да образованные. А раз вы образованные, то наверняка знаете, что такое условный рефлекс. Благодаря собакам и академику Павлову все мы с вами это знаем, но кто-нибудь из вас задумывался, как это вообще работает? Ладно, перестаньте заламывать руки, сейчас я вам всё объясню, и даже без пальцев.

«При всей глубине наших внутренних миров, при всём многообразии окружающей нас живой природы и при бесконечной вариативности Вселенной вокруг нас безусловно и давно уже следовало бы признать, и мало того признать, но и объявить в газетах, что нет и не может быть ничего вызывающе бесполезнее, нарочитее, показушнее, разнузданнее и грубее, чем это ебучее летнее солнце на этом ебучем Крайнем Севере!» – думал Рома, пытаясь оторвать голову от незнакомой подушки и посмотреть в незнакомое окно.

Мы с вами должны простить Рому за столь витиеватые предложения в самом начале этой истории: мало того, что голова Ромы весила как наковальня, во рту кто-то недавно пас стадо коров, так ещё и это солнце оголтело слепило больные и опухшие от бдений глаза!

Тем более, знаете, а Рома был прав – много есть бесполезных вещей в мире: гольф, например (кёрлинг и женский футбол тогда ещё не были известны). Но мало что из этих вещей сможет встать на одну полку в сравнении с летним солнцем на Севере. Нагло сияя на небе круглые сутки и заглядывая вам то в одно окно, то в другое, то потом в третье с другой стороны квартиры, оно мешает спать и уединяться круглые сутки, но так и не позволит походить в шортах, томно понежиться под своими лучами или искупаться в море даже на спор и пьяным. Ну вот и зачем тогда оно светит, как не просто досаждая глупым людишкам, которые на кой-то хрен поселились там, где раньше жили только мох и олени? А теперь представьте, что вы – Рома, и когда вам наконец удалось бы выглянуть в окно, а потом оглянуться вокруг, то вы имели бы на руках следующий расклад:

а) вы в незнакомом городе;

б) вы в незнакомой квартире;

в) вокруг ходят незнакомые люди и женщины;

г) из воспоминаний в голове только то, что во вторник вы пришли из морей, а в пятницу в восемь вечера у вас следующий выход;

д) какой сегодня день?

ё) вы в форменных брюках, а это означает, что дома вы ещё не были. Со вторника. Блядь, может, сегодня среда? А? Ну пожалуйста!

Ну? Не стали бы вы на месте Ромы размышлять витиеватыми предложениями?

– Ребята! – обратился Рома к подозрительным личностям, шнырявшим вокруг. – А вы кто?

– Рома, ну ты чо! Мы же твои друзья!

– Да? А откуда вы… друзья?

– Мы? Мы со вчера. А ты минералку не видел?

«Если бы я видел минералку, то я бы её уже пил, а не светские беседы вёл тут с вами!»

Рома сел. Штормило баллов на пять. Хотелось сплюнуть, но слюны не было.

«Среда. Ну нет, ну наверняка же среда! Мне нужно в душ и пива».

– Простите, а здесь есть душ? – поинтересовался Рома у проходящей мимо женщины предбальзаковского возраста с фрагментами одежды на пышных телесах.

– Здрасьте! Ты же нас сюда привёл вчера, откуда же мне знать? Огоньку не найдётся, солдатик?

«Разве что в душЕ, на самом дне. Как я мог вас привести, если я с вами абсолютно незнаком и сам здесь впервые?»

Душ отыскался и был свободен. Горячей воды не было (значит это как минимум Мурманская область!), что пришлось довольно кстати: ледяная бодрила намного лучше! Из окна кухни центральная площадь города видна не была (а в основном только по ней и можно определить, в каком из тех городов ты находишься), пива не было (что не удивительно), как и чайника, поэтому кофе пришлось просто жевать, что в общем хуже, чем пить, но лучше, чем вообще ничего. В итоге душа и кофе шторм спал баллов до трёх.

– Братья и сестры! – заорал кто-то от входной двери. – Я пива принёс!

Голос был знаком: ну наконец-то здесь появилось хоть что-то знакомое!

Забросив ещё одну ложку кофе в рот, Рома аккуратно выглянул в коридор, а то мало ли откуда ему знаком этот голос: всякие, знаете ли, знакомства бывают.

– Саша! – обрадовался Рома, что это не всякое знакомство, а самый что ни на есть Ромин однокашник, который после выпуска из училища коптил на дизелях в Екатерининской гавани.

– Ромарио! Ожил! «Кольского» охлаждённого?

– С превеликим!

Бутылка приятно холодила ладонь (даже чувствовалось, как линии судьбы и жизни трутся об неё спинками, и только линия любви продолжала бездушно спать) и манила глубоким зелёным цветом, но офицер на то и офицер, что первым делом дела делает, а не похмеляется, как некоторые.

– Саша, а мы где? – начал проводить разведку Рома.

– В Агнии Барте! У меня дома, Рома, ну ты чо?

«Ага, значит Полярный, что для начала неплохо. Ну в том смысле, что могло бы быть и хуже! Да чего уж там, не раз и бывало. И намного хуже».

– Да я так и думал! А сегодня же у нас среда?

– У вас, может, и среда, а у нас так пятница, например.

Рома даже на секунду перестал поглаживать влажный бутылочный бочок.

– Как пятница?

– Как среда, только на два дня позже, Рома! И эти люди будут мне рассказывать за безопасность атомных реакторов для головного мозга!

– А который сейчас час?

– Пять почти.

– Пять?

– Почти. Без пяти. Пятница без пяти пять, хоть садись стихи сочинять!

– Бля.

– Ну. Видал, как я рифмой могу! А чего ты заметался?

– Где мои вещи? – кричал Рома уже из комнаты. – А рубаха вот, а где галстук? Носки? Ботинки где? Тужурка? Бля, это не моя рубаха, а где моя?!

– Ну возьми мой галстук. Ну Рома, а чего ты подорвался-то?

– Мне надо. На корабль надо. Срочно, у меня выход в восемь! – Прыгая на одной ноге, Рома пытался натянуть ботинок и не упустить из виду бутылку «Кольского». – Как уехать отсюда сейчас?