Веритофобия - Михаил Веллер

Ведь литературный русский язык создал не Пушкин, а Карамзин в «Письмах русского путешественника», а первый русский роман написал Булгарин, именно он стал первым широко читаемым русским писателем. Но все лавры достались Пушкину — «он наше все».

В общественном сознании гений и вообще великий человек — это персонификация гениальности и величия народа. Его восприятие сугубо позитивно. На эмоциональном уровне гений, великий человек воспринимается позитивно. А величию его свершений эмоционально соответствуют его позитивные моральные качества. То есть: позитивность фигуры распространяется на все аспекты личности. Величию сил, ума и характера соответствует величие нравственности. Гений — так уж во всем блестящ, хорош, достоин поклонения. Короче: раз велик — так и во всем хорош.

Ан фиг!

У людей-то — стереотип и архетип: гений? — значит великий, значит — и в достоинствах своих велик, величествен в мудрости и добродетели. Происходит эдакий перенос качеств со многих на одного: гению приписываются достоинства и свершения многих и многих безвестных и окружающих. Ткань нашего представления о мире — не ровно натянутое полотно, но как огромный тент, подпертый снизу многими стойками, подобно редким горам в степи. Гению — весь позитив вершины, злодею — весь негатив впадины, а большинство — толпа она толпа и есть.

Гений — персонификация достоинств народа. А реальный человек — внутри этого образа типа вешалка для имиджа и шикарного платья.

Национальный герой (гений, великий чел) — это вроде победителя в конкурсе выдающихся фигур, которому народ делегирует потом все лучшее, что у него есть: благородство, стойкость, бескорыстие, милосердие и так далее. Людям потребен идеал поведения, идеал личности, идеальная ролевая модель — и вот «номер первый» достраивается коллективным сознательным и бессознательным до идеала. Потому что очень надо. Потому что такие люди должны быть. Потому что один из нас — лучший из нас — олицетворяет наши, наши собственные лучшие качества. Мы — члены общности, где есть такой великий и хороший. И его величие и прекраснодушие — простирается над нами тоже, осеняет нас, в каждом из нас его частица. Вот.

И когда ты говоришь, что Мусоргский бухал, Жуков был туповат и дико жесток, а Пушкин изменял жене и рвался пристрелить своего родственника Дантеса — люди обижаются. Потому что ты не гениев пытаешься задеть — ты пытаешься задеть любовь народную. Ты хочешь замарать лучшие чувства, которыми одарили люди своих великих. Ты отрицаешь право людей на чистую искреннюю любовь к этому человеку. Ты их оскорбляешь. Не смей говорить влюбленному, что его избранница шлюха. Его душе потребен ангел, и она — его ангел, его вера, надежда и любовь. А ты — гадина. А про нее лгут и клевещут. И еще неизвестно, что ее заставило совершить что-то предосудительное. Но душой и мыслями она чиста! Она ведь красива? Добра? Она хорошая!!

…А если гений — такой же человек, как ты, так он в общем и не гений даже. Гений — это фигура дистанцированная. Его интеллектуальное превосходство должно выражать себя также через превосходство географическое, хронологическое, социальное. Он качественно иной. Но гениальности физика и математика обыватель понять не может — только верить авторитетам. А понятно обывателю иное качество не интеллекта, но социальное и прочее. Гений — богат либо картинно нищ, ему поклоняются либо наоборот — травят, его дружбы заискивают сильные мира сего. Он почти не ходит в туалет, не ковыряет в носу и не пукает, не ругается с продавцом и не пересчитывает сдачу, не радуется новой одежде и не обманывает знакомых.

Гений — фигура не приземленная. Не бытовая. Он не может стирать трусы, он пребывает в ином измерении. В конце концов, это уже архетип.

В мире идеалов твой реализм никого не колышет. Подавись своей правдой, дурак.