Шоколадные деньги - Эшли Прентис Нортон

Октябрь 1983

До «суда» три дня. В кампусе я приобрела статус своего рода «знаменитости». Всем не терпится узнать, каковы будут последствия нашего проступка. Нас отчислят или нам позволят остаться? Проступок особенно пикантный, поскольку речь идет о сексе. Большинство учеников школы слишком поглощены учебой, чтобы потерять невинность.

Мередит все еще в ярости, и остальные девчонки Брайта следуют ее примеру. Они больше не отпускают гадких замечаний, они попросту меня игнорируют. Холли это дается нелегко, потому что она взаправду милый и добрый человек. Не может заставить себя рассказать родителям о случившемся с соседкой по комнате, у которой вроде бы были такие же, как у ее семьи, ценности. Воображаю, как она говорит в телефонную трубку: «Да, все отлично. Мы с Беттиной прекрасно ладим».

Но и ее остатки доброжелательности развеиваются как дым, когда до нее доходит, что я тут не бедная ученица по гранту, как она сама, а дочь Бэбс Баллентайн, «шоколадной наследницы». Я в родстве с едой, как они изначально и думали.

Холли узнает это от одной ученицы старших курсов из Чикаго, которая позвонила домой поделиться новостями, что меня ждет дисциплинарная комиссия. А родители ответили, мол, чего еще ждать от дочери Бэбс с ее деньгами. Теперь у Холли есть свои причины со мной не разговаривать. Я солгала ей и ее родным. Тот факт, что я этого не хотела, не в счет.

Мне не вполне понятно, когда Бэбс приедет в кампус. Я боюсь ей позвонить и спросить. Она может приехать во вторник вечером и повести меня в город обедать. Она может дождаться среды и приехать перед самым «судом». Или, может быть, ну просто может быть, она вообще не приедет. Придется подождать, там видно будет.

Вечером в понедельник, после обеда, в нашей с Холли комнате пусто, но на стене у моей кровати кто-то большими коричневыми буквами вывел слово «ЛГУНЬЯ». Я подхожу поближе и обнаруживаю, что эпитет написан шоколадом. На стене за моей подушкой красуется слово «БЛЯДЬ» – тоже шоколадом. Мне стыдно, а еще я прихожу в ярость, что придает мне смелости встретиться лицом к лицу с Мередит, Джесс и Холли.

Я врываюсь к ним в комнату. Потрясена видом того, что Холли курит. Она явно еще не научилась и кашляет после каждой затяжки, но не сомневаюсь, к концу семестра, в декабре, она овладеет этим полезным навыком.

– В чем дело? – раздраженно спрашивает Мередит.

– Что это за долбаные художества у меня на стене? Должна сказать, написать шоколадом весьма оригинальная идея.

Мередит пропускает мой вопрос мимо ушей, зато поворачивается к Холли, которая смотрит мне прямо в глаза и говорит:

– Я узнала правду о твоей семье. Как ты посмела позволить моим родителям считать, что у тебя нет денег? Ты даже взяла десять долларов у папы! Ты что, над нами издевалась?

В любых других обстоятельствах я попыталась бы объяснить, даже извиниться. Но сейчас я в такой ярости от дезертирства Холли, от того, что она испоганила мне стену, что могу только буравить ее взглядом.

– Тебе известно, что это считается преследованием? – спрашиваю я. – А это посерьезней того, в чем меня сейчас обвиняют.

Холли бледнеет, смотрит на Мередит, но та только говорит:

– К списку похвальных эпитетов Холли следовало бы добавить «доносчица» и «сучка».

Я никогда на них не донесу, но черпаю некоторое удовлетворение в их реакции на мой блеф.

– А пошла ты, Мередит, – говорю я и иду в ванную за тряпкой.

Намочив ее, я начинаю оттирать стену. По крайней мере, Холли не воспользовалась несмываемыми чернилами.

Покончив со стенами, я сажусь за домашние задания. Зачем? Просто не могу придумать, чем бы еще заняться. Потом я замечаю, что все вещи Холли исчезли.

Она, наверное, перенесла их в пустующую комнату на двоих дальше по коридору, по другую сторону от двери Мередит и Джесс. «Ну и что?» – говорю я себе. Она оставила коврик, который смастерила мне ее мама. Долбаная семейка Комбсов и их глупый, льстивый подарочек. Это ведь их вина, что я солгала про деньги. И что мне с ним делать? Отослать коврик по почте, приложив пятьдесят долларов и записку: «Донна, может быть, тебе следует обратиться в программу «Следи за весом» или купить себе красивые туфли?» или просто выбросить? В пентхаусе он все равно будет выглядеть глупо.