Рейдер - Павел Астахов

Артем посторонился, одернул пиджак, поправил галстук и замахал портфелем. Автомобиль тяжело выдохнул и остановился, а из окошка высунулся лохматый шофер.

– До города подбросите? – выдавил Артем.

Он уже видел, насколько удивлен нечаянный спаситель его не слишком теплым костюмчиком, но ни сил, ни желания объясняться не было.

– До поселка, – поправил его водитель, – до города тут триста верст с гаком.

– Пусть будет до поселка, – махнул рукой Артем и полез в кабину.

Он уже разглядел автомобиль, на котором ему предстояло ехать. Это была обычная ассенизаторская машина, на которой до сих пор в городах и поселках, не оборудованных центральной канализацией, спасают уборные местных жителей от фекального извержения.

– Ничего, – подбодрил его водитель, – к вечеру автобус пойдет с рабочими в город к ночной смене, на нем и доберешься до Перми.

«До Перми?!» – мысленно охнул Павлов и прокашлялся. Его проблемы касались только его самого.

– Ну, как бизнес?

– Бизнес как бизнес, – хмыкнул водитель, – вот, помогаю людям не отрываться от корней.

Павлов улыбнулся. Ударение на букву «я» в слове «людям» звучало необычно.

– Это как же?

– А просто, – пожал плечами водитель. – Мой бизнес что? Говно. А без него ничто на земле не растет, не цветет и не плодоносит. Человек и сам из земли произошел, то есть из того же говна. – Водитель на секунду задумался. – Правда, кому-то поболее досталось, а кому-то – поменее.

Артем не удержался и прыснул, но водитель этого даже не заметил; он уже явно сел на любимого конька и увлеченно развивал свои мысли:

– Главное в нашей жизни – не забывать, из чего мы все слеплены, и жить так, чтобы после нас хоть какие-то ростки остались… а мы… из чего вышли, туда и уйдем.

– Интересная теория, – не мог не признать Павлов. – Из ничего – в ничего…

– Как это «из ничего»? – возмутился водитель. – Вся наша сила в говне! Я его сосу уже десять лет – знаю! Каждый мне кланяется! Каждый не только сотенную дает, а еще и угостить норовит. Потому что – всем польза!

Артем внимательно слушал; его гораздо сильнее заинтересовала аллегорическая сторона народной философской схемы, но вовсе не был уверен, что от этого человеческого качества всем – только польза.

– Насобираю цистерну и еду к фермеру, – продолжал водитель, – а там уже не сотня – поболе выходит. Потому как на нем, родимом, все и растет.

«А может быть, он прав?» – думал Артем: уж то, что лучше дела идут как раз у самых «говнистых», было очевидно.

– Это у вас там, в городе, у всех унитазы, нашему брату – никакой работы. А и вы без говна не можете. Приедет, бывает, начальник московский и давай нас поучать, а от самого несет за версту. Так и написано на роже: «говнюк».

Артем захохотал.

– И все деньги у него говенные, – с чувством высказывал наболевшее водитель, – и вся родня его из-за этих говенных денег переругается, и сами в говно превратятся и других вокруг себя перемажут!

– Сильно сказано! – не мог не выразить восхищения Артем.

– Слова – что? – отмахнулся водитель. – Вся Великая Русь на том стоит.

* * *

К половине восьмого утра Спирскому позвонил оставшийся в Тригорске за старшего его помощник Кравчук.

– Короче, Петр Петрович, поговорил я с этим ветераном, – отчитался он, – не будет он иск подавать.

– И во что мне это обошлось? – на всякий случай поинтересовался Спирский.

– Пустяки… сто штук «деревянных», – усмехнулся Кравчук. – Внучка на него надавила, дедок и сдался.

Спирский удовлетворенно рассмеялся. «Право первородства» по-прежнему было самым ходовым товаром, и цена ему была все та же, библейская, – миска чечевичной похлебки. Ну а с налоговой, с подачи Батракова решившей подать иск «Микроточмашу», обещал помочь Заказчик.

«Обидится», – понял Спирский.

Заказчик обеспечил в операции по захвату НИИ целую «группу поддержки» – вплоть до местных оперативников, но Петр Петрович слишком хорошо знал, в какие заоблачные выси взлетела цена «Микроточмаша» после звонка Марка Минаевича Фрида.

«Придется мне Заказчика кидать…»

И лишь одно обстоятельство по-прежнему повергало Петра Петровича в ужас – разбросанные, перепутанные, а главное, кем-то расчетливо выпотрошенные архивы спецчасти.

«И где они могут быть?»

Насколько он знал ситуацию на рынке, наудачу такой товар не сбыть, а значит, будет лежать его сокровище в какой-нибудь адвокатской берлоге – до тех пор, пока туда не придут расследующие обстоятельства гибели Павлова оперативники.