Не обещай себя другим - Кэрри Лонсдейл

Ян наверняка мучается сейчас чувством вины. Сколько раз за эти годы он мог вернуться, чтобы наладить отношения с отцом…

По двору проносится порыв ветра. Он подхватывает листья и несет их в цветном водовороте, закручиваясь у ног Лэйси, раздувая, будто парус, ее юбку. Ветер уносит ее из нашей жизни. Надолго ли? Думаю, навсегда.

– Забыла спросить, почему она отдала ту карточку Джеймсу, – с сожалением замечаю я.

– А я спросил. Когда разговаривал с ней по телефону.

– Ну и?..

– Счастливая случайность.

– Что?

– Случайность. Совпадение. Она как раз отдыхала с внучкой на пляже, когда увидела там Джеймса.

Я невольно поджимаю губы.

– Что-то не верится. А ты как думаешь?

Ян пожимает плечами и кивает в сторону дороги. Лэйси стоит у почтового ящика.

– Что она намерена делать? – спрашиваю я.

– Лэйси сказала, что ее подвезла подруга. Видимо, она же должна заехать за ней.

Минута тянется за минутой.

– Она все еще там.

– А мы тут, – улыбается Ян. – Может, пойдем в дом? Или хочешь подождать, пока она уедет?

– Давай подождем. Я хочу увидеть, как она садится в машину. Совсем как обычный человек. Или ты веришь, что она обладает паранормальными способностями?

Ян снова пожимает плечами.

– Так ли это важно?

Он прав. Лэйси сделала то, что должна была сделать. Она направила меня в Мексику, чтобы я смогла разобраться в своих чувствах к Яну, и она же привела Яна в Айдахо. Другой вопрос, зачем? Чтобы он смог, наконец, найти Сару или попробовал помириться с отцом?

Ян вздыхает. Видно, что он очень устал.

– На суде адвокат мамы настаивал на том, что она не отдавала отчета в своих поступках. Но прокурор не оставил от его аргументов камня на камне. Свидетельств болезни было слишком мало. Отец годами упрашивал маму посещать психиатра, но она не желала лечиться. Могла не приехать на прием, отказывалась пить таблетки. А тут еще эти фотографии, которые я делал…

Вздохнув, Ян отводит взгляд в сторону.

– В детстве мне казалось, что снимки Джеки помогут доказать невиновность Сары. Не знаю, зачем я их столько лет делал. Риз считает, что я одержим идеей помощи людям. Что меня всегда тянет решать за них проблемы. Может, она и права. Беда в том, что снимки эти пошли маме во вред. Прокурор использовал их, чтобы доказать свою точку зрения. По его словам, мама была психически нестабильна и подвержена вспышкам жестокости. Оправдывало ее лишь то, что в детстве она регулярно подвергалась сексуальному насилию. Отчим, Фрэнк Муллинз, сломал ей психику. Помогло и то, что Фрэнк не умер. Когда его арестовали, полиция обнаружила у него в фургоне целую коллекцию фотографий – обнаженные и полуобнаженные девочки. А его компьютер был забит детской порнографией. Адвокат мамы выторговал сокращение срока в обмен на ее признание – она, мол, стреляла во Фрэнка, чтобы спасти других девушек. Судья и присяжные отнеслись к ней с пониманием.

– Ян, я даже представить не могла…

У меня в груди сжимается сердце. Что только пришлось пережить Саре! Я вспоминаю Кэти. Жаль, что нельзя обнять ее прямо сейчас!

Ян смотрит на Лэйси, которая все еще стоит у ворот.

– А дальше начинается нечто странное. На суде упоминалась сводная сестра мамы, дочь Фрэнка от первого брака. Звали ее Черити Муллинз. Она была на два года старше мамы и гостила в их доме по выходным. Мама призналась, что именно Черити подсказала ей, где найти Фрэнка.

– Но это совсем не странно. Скорее печально.

Ян бросает на меня загадочный взгляд.

– Сводная сестра моей мамы умерла, когда ей было семнадцать. Пропала во время путешествия по Тахоэ.

По спине бегут мурашки.

– Что ты такое говоришь?

– Я не поленился и прочел все, что тогда писали в газетах. Девушку так и не нашли. Обнаружили лишь туфли, сумочку и пятна крови под обрывом.

– Кто же тогда помог твоей маме отыскать Фрэнка?

Ян кивает в сторону Лэйси.

– Если она действительно сводная сестра мамы, то и ей в свое время не удалось избежать домашнего насилия. Все решили, что девушка погибла, но она, должно быть, просто сбежала из дома и поменяла имя на Черити Уотсон. Отсюда ее привычка исчезать – сначала она пряталась из-за Фрэнка, а потом из-за Сары, которая попыталась убить отчима. Лэйси не хотелось предстать перед судом в качестве соучастницы.

– Но зачем твоей маме выдавать собственную сестру, которая к тому же ей помогла?

– Смотри. Согласно официальным данным, Черити мертва. Попытка мамы возложить на нее часть ответственности только убедила суд в том, что у мамы не все в порядке с головой. Вряд ли ей поверил даже собственный адвокат. Что касается Черити… ты же видишь, она убеждена в том, что ее долг – помогать людям. Вот почему она сообщила маме, где искать Фрэнка.

Мы смотрим на Лэйси. Она все так же стоит у дороги, беспечно поглядывая по сторонам.

Ян хмурится. Видно, что мысли его сейчас далеко от Лэйси.

– Есть еще кое-что, о чем я хотел рассказать тебе. Только прочитав протоколы суда, я понял, как сильно испортил своей маме жизнь. Отец пытался удержать меня, но я не слушал. Был слишком юн и самоуверен. Понимаешь, Фрэнк в свое время фотографировал маму… как и прочих своих жертв. Тогда-то у нее и начались проблемы с психикой. Сара не могла справиться с ситуацией, и в результате на свет появилась Джеки. По крайней мере, к такому выводу пришел психиатр, обследовавший маму перед судом. Его свидетельство можно найти в протоколах. Ну а я… Конечно, не я сломал маме психику, но и помощи от меня тоже не было. Каждый щелчок затвора, сам вид моей фотокамеры – все это лишь углубляло трещину в ее сознании. – Голос Яна пропитан мукой.

– Ну, откуда ты мог знать? – качаю я головой.

– Как-то раз ты спросила меня, почему я отнесся к поискам мамы без особого энтузиазма. Разумеется, я начал уверять тебя, что это не так… но, по сути, ты была права. А знаешь, в чем дело? Встретиться с мамой значило взглянуть в лицо собственным страхам. Я виноват перед ней. Это я довел ее до того, что она перестала быть собой. И произошло это задолго до того, как она попыталась убить отчима.

Глаза у Яна блестят. Он с трудом сдерживает слезы. Я обнимаю его и стою, прижавшись щекой к его груди. Перед глазами у меня дорога. Но Лэйси там уже нет. Она исчезла. Как? Когда? Этого я не знаю. Да и не все ли равно? Яну больно, и это все, что меня сейчас волнует.