Путь России. Новая опричнина, или Почему не нужно "валить из Рашки" - Михаил Делягин

Точно таким же образом, в обход соглашений ВТО, Евросоюз требует равной экспортной пошлины для нефти Западной Сибири, поставляемой в его страны, и нефти Восточной Сибири, поставляемой в Китай. Правила ВТО не распространяются на торговлю биржевыми товарами, в частности, на нефть, но якобы цивилизованным европейцам глубоко безразличны их собственные законы и правила, когда речь идет об их интересах. В данном случае – о конкуренции с Китаем за российскую нефть.

Их активность объясняется еще и тем, что никаких значимых продвижений вперед в деле либерализации мировой торговли не удается достигнуть аж с 1999 года.

ВТО буксует уже более одиннадцати лет. США рассматривают возможность введения против Китая протекционистского барьера – он-де не хочет укреплять юань теми темпами, которые от него требуют США. Сама возможность таких действий разрушает всю идеологию ВТО.

Кроме того, эту идеологию объективно разрушает экономическая депрессия. В ее условиях приходится защищать своего производителя. Основной конкурент для США – Китай, и американцы пытаются отгородить от него своих производителей, не понимая, что тем самым они подрывают не один Китай, но с ним и всю мировую экономику, а через мировую экономику и самих себя.

Если они действительно когда-нибудь введут санкции против Китая на основании того, что Китай не хочет ревальвировать юань, уничтожая себя, – ВТО превратится в бессвязный набор благих пожеланий, в бездарную братскую могилу. И мы, вступая в ВТО, окажемся в роли тех счастливчиков, которые ухватили последний билет на «Титаник».

Поэтому Запад спешит, стараясь всучить России этот билет до того момента, когда судьба «Титаника» станет очевидной.

Принципиально важно, что ожидания немедленного апокалипсиса в связи с ВТО необоснованны. Прямо сейчас присоединение России к ВТО не обернется для нашего населения никакими принципиальными изменениями, кроме резкого сокращения финансовой поддержки сельского хозяйства.

Сейчас экономика России стоит раскрытая настежь. Наши внутренние рынки, за редчайшим исключением, не защищены. И наша проблема не столько во внешней конкуренции, сколько во внутреннем монополизме и внутренней коррупции.

Вступим мы в ВТО завтра или нет, послезавтра для дорогих россиян не изменится ничего.

Но после-послезавтра, когда модернизация начнется не по-хорошему, так по-плохому, когда мы начнем восстанавливать свою страну, возвращаясь от либеральных реформ к нормальности, – одним международным скандалом будет больше. Потому что нам придется отменять договоренности по ВТО. Если не придется, значит, вместо цивилизованных мер защиты рынка мы получим девальвацию, не обоснованную ни с какой другой точки зрения, и дополнительную коррупцию, которая ударит не только по нашим карманам, но и по душам тоже.

Думая об экономической политике, нельзя забывать, что ВТО – всего лишь инструмент, которым транснациональные корпорации взламывали и обеспечивали для себя внешние рынки. Сейчас, в условиях экономической депрессии, действительно наступает эпоха протекционизма. Но не отдельных стран, а целых макрорегионов.

Есть у вас 500 миллионов человек населения – вы макрорегион. Россия может обеспечить свою целостность, сохранение глобальной конкурентоспособности только за счет технологического рывка. В этом отношении Путин и Медведев абсолютно правы. Просто о технологическом рывке недостаточно говорить: его нужно еще и делать. Если мы осуществим этот рывок, то с нашим потенциальным рынком емкостью, если считать со странами СНГ, около 200 млн человек, мы сможем оказаться равными обычным рынкам с емкостью 500 млн. Наша задача – увеличить качество используемых технологий так, чтобы качеством использующего их населения компенсировать его количество, недостающее нам до возможности стать самостоятельным макрорегионом, самостоятельным субъектом глобальной конкуренции.

Другими макрорегионами будут Большой Китай со значительной частью Юго-Восточной Азии, НАФТА (США – Канада – Мексика), Евросоюз – и, вероятно, некоторые другие.

Мы можем стать макрорегионом, но в рамках ВТО это будет значительно труднее, чем в рамках Единого экономического пространства. Именно поэтому – и прежде всего поэтому – Запад действительно может сейчас пустить Россию в ВТО.

Впрочем, скорее всего, этого не произойдет: развитые страны слишком озабочены судьбой своих собственных интеграционных структур – в первую очередь Евросоюза. В ближайшие годы им может просто оказаться не до России и даже не до ВТО, ибо задача сохранения Евросоюза по мере своего обострения способна полностью затмить и вытеснить из западного управленческого сознания задачу расширения ВТО.