Многочисленные Катерины - Джон Грин

– Ты уверена, что это склад?

– Адрес тот, что ты нашел, – ответила Линдси.

Они зашли в маленький офис. На ресепшене никого не было, поэтому они вышли оттуда и обошли склад со стороны.

Было жарко, но ветрено. Колин услышал урчание и, подняв глаза, увидел бульдозер позади склада. За бульдозером – погрузчик, на котором стояли три большие картонные коробки. Колин нахмурился.

– Холлис не видно? – прошептала Линдси.

– Нет.

– Спроси вон тех мужиков, не слышали ли они о «Гатшот Текстайлс».

Колину не особенно нравилось разговаривать с работягами-незнакомцами, но он все же молча двинулся выполнять поручение Линдси.

Бульдозер зачерпнул ковшом последнюю кучу земли и отъехал в сторону, уступив место погрузчику. Погрузчик подъехал к яме, и Колин тоже подошел к ней.

Он стоял на расстоянии плевка от ямы[84], когда погрузчик остановился, и его водитель вышел и сбросил в яму первую коробку. Она с грохотом упала. Колин подошел ближе.

– Как жизнь? – спросил его невысокий черный мужчина с сединой на висках.

– Неплохо, – ответил Колин. – Вы работаете в «Гатшот Текстайлс»?

– Угу.

– И что вы бросаете в эту яму?

– А тебе-то что, яма ж не твоя.

Колин замялся, яма и правда ему не принадлежала. Поднялся ветер, и их накрыло облако пыли. Колин повернулся на 180 градусов и увидел, что Гассан и Линдси быстрым шагом идут к нему.

В яму с грохотом обрушилась еще одна коробка, но он не обер нулся. Он не хотел, чтобы в глаза попала пыль.

Но потом все же обернулся, потому что в воздух поднялась не только пыль. Коробка лопнула, и вверх взлетело облако из тысячи плетеных шнуров для тампонов. Они были похожи на рыб-игл или яркие лучи белого света. Колин подумал об Эйнштейне. Эйнштейн, стопроцентный гений (который совершенно точно никогда не был вундеркиндом), доказал, что свет парадоксальным образом может вести себя как частица и как волна. Раньше Колин не понимал, как такое возможно, но теперь вокруг него порхали тысячи шнуров, которые в самом деле были одновременно тонкими лучами и колышущимися волнами.

Он попытался ухватить один шнур, но схватил целую горсть. Шнуры колыхались, опадали на землю, кружились и вновь поднимались в воздух, потом опускались, и так снова и снова. Никогда прежде столь прозаический предмет не казался столь прекрасными.

– Елки-палки! – воскликнул мужчина. – Красота-то какая!

– Ага, – согласилась Линдси, вдруг возникшая рядом с Колином. Тыльные стороны их ладоней соприкоснулись. Из коробки еще вылетали одинокие шнуры, но большая часть выпущенной на свободу стаи уже скрылась вдали.

– А ты вылитая мамаша, – сказал мужчина.

– Ох, помолчали бы, – пожала плечами Линдси. – А вы, кстати, кто?

– Рой меня звать. Я управляющий «Гатшот Текстайлс». Мамаша твоя скоро подъедет. Лучше с ней поговори. Пойдемте со мной, выпьем колы.

Они хотели шпионить за Холлис, а не просто приехать на склад раньше нее, но Колин решил, что элемент неожиданности упущен окончательно.

Рой столкнул в яму последнюю коробку, и она не раскрылась. Потом он сунул два пальца в рот, пронзительно свистнул и махнул в сторону бульдозера, который ожил и загрохотал.

Они вернулись в душный офис. Рой велел им сидеть смирно и снова вышел.

– Она чокнулась, – сказала Линдси. – Ее управляющий – какой-то мужик, которого я ни разу в жизни не видела, и она велела ему закопать нашу продукцию за складом? Она точно чокнулась. Она что, хочет, чтобы город вымер?

– Не думаю, – сказал Колин. – То есть я согласен, что она чокнулась, но не думаю, что она хочет, чтобы город…

– Детка, – раздалось у Колина за спиной, он развернулся и увидел Холлис Уэллс в фирменном розовом брючном костюме, который она носила по четвергам. – Что ты здесь делаешь? – совсем не сердито спросила Холлис.

– Что с тобой, Холлис? Ты рехнулась? Что за тип этот Рой? Почему ты все зарываешь?

– Линдси, доченька, у моей компании плохо идут дела.

– Боже, Холлис, ты не спишь ночами из-за того, чтобы разработать план, как испортить мне жизнь? Продать землю, обанкротить фабрику? Тогда город вымрет, и мне придется отсюда уехать?

Холлис поморщилась:

– Что? Линдси Ли Уэллс, нет. Нет! Нашу продукцию некому покупать. У нас только один клиент – StaSure, и они покупают лишь четверть того, что мы производим. Остальных клиентов у нас отбили иностранные компании. Всех до единого.

– Что? – тихо спросила Линдси, хотя все расслышала.

– Наша продукция остается на складе. Груды коробок все выше, выше и выше. А теперь вот дошло до этого.

И тогда Линдси все поняла:

– Ты не хочешь увольнять работников.

– Правильно, доченька. Если мы сократим производство до тех объемов, которые продаем, то большинство наших сотрудников останется без работы. Гатшот окажется в беде.

– Подожди, если уж у нас так туго с деньгами, зачем ты тогда выдумала для них какую-то ненужную работу? – спросила Линдси, кивнув на Колина и Гассана.

– Она вовсе не ненужная. Я хочу, чтобы твои дети и внуки помнили, кто мы и как мы жили. Пройдут годы, и нашей фабрики уже не будет. Мир не всегда будет таким, каким ты его знаешь, доченька. И мальчики мне понравились. Я подумала, что тебе с ними будет весело.

Линдси шагнула в сторону мамы.

– Теперь я понимаю, почему ты работаешь дома, – сказала она. – Чтобы никто не узнал, что происходит. И никто не знает?

– Только Рой, – сказала Холлис. – И ты никому не говори. Мы сможем продержаться не меньше пяти лет, и мы продержимся. А я буду искать новые способы заработать деньги. Изо всех сил.

Линдси обняла маму и прижалась лицом к ее груди.

– Пять лет – это долго, мам, – сказала она.

– И да и нет, – ответила Холлис, поглаживая Линдси по волосам. – И да и нет. Но это не твоя борьба, доченька, а моя. Прости. Я знаю, что уделяла тебе мало внимания.

В самом деле, этот секрет, в отличие от измены ДК, лучше не выдавать, подумал Колин. Люди вовсе не хотят знать, что три четверти шнурков, которые они производят, зарывают в землю, а зарплату они получают не потому, что их фабрика процветает, а потому, что у владелицы доброе сердце.

Холлис и Линдси поехали домой вместе, оставив Колина и Гассана одних в Катафалке. Не успели они отъехать от Мемфиса и пяти миль, как Гассан сказал: