Узник Неба - Карлос Руис Сафон

Освальдо Дарио де Мортенссен, король переписчиков Барселоны и мой добрый знакомый, наслаждался послеобеденным отдыхом в своей кабинке у входа во дворец вице-королевы. Сегодня он решил побаловать себя чашкой кофе с капелькой бренди и египетской сигаретой. Заметив мое приближение, он приветственно помахал рукой:

— Возвращение блудного сына. Вы передумали? Все-таки напишем любовное письмо, которое откроет доступ к молниям и потайным застежечкам желанной девушки?

Я снова показал ему обручальное кольцо, и он кивнул, вспомнив:

— Простите. Сила привычки. Вы несовременный человек. Чем могу служить?

— В прошлый раз ваше имя показалось мне знакомым, дон Освальдо. Я произвел ревизию в книжном шкафу и нашел ваш роман «Сумеречные всадники», изданный в 1933 году.

Покопавшись в памяти, Освальдо ностальгически улыбнулся:

— Да, были времена. Бессовестные мошенники, Барридо и Экобильас, мои издатели, старались меня надуть, как могли. Пусть теперь в аду с чертями потягаются. Но наслаждение, с каким я писал тот роман, у меня никто не отнимет.

— Если я как-нибудь принесу экземпляр, вы мне его подпишете?

— Сколько угодно. Это была моя лебединая песня. Публика оказалась не готова к вестерну, перенесенному на берега Эбро, где вместо ковбоев на лошадях действуют разбойники на лодках, служащие привольным пастбищем для москитов размером с арбуз.

— Вы настоящий Зейн Грей[42]приморья.

— О, если бы… Так чем могу вам помочь, молодой человек?

— Начиная кампанию, смею сказать, героическую, я прошу позволения воспользоваться вашим мастерством и талантом.

— Я вас внимательно слушаю.

— Мне необходима ваша помощь. Требуется создать документальную биографию моего друга, чтобы он мог вступить в брак с любимой женщиной, не встретив формальных препятствий.

— Он хороший человек?

— Лучше не бывает.

— Тогда больше ни слова. Сцены свадьбы и крещения мне всегда нравились больше всех прочих.

— Понадобятся судебные постановления, анкеты, ходатайства, сертификаты и все, что полагается в таких случаях.

— Затруднений не будет. Мы поручим часть бумажной работы Луисито. Вы с ним уже знакомы, и ему можно полностью доверять. Он владеет дюжиной типов письма.

Я вытащил сотенную банкноту, которую отказался принять профессор, и протянул писарю. Освальдо вытаращил глаза и мгновенно прибрал купюру.

— И еще говорят, что в Испании нельзя прожить писательским ремеслом, — сказал он.

— Этой суммы достаточно, чтобы покрыть текущие расходы?

— Более чем. Когда я все приготовлю, то скажу, во сколько обошлась затея, но сейчас навскидку осмелюсь предположить, что пятнадцати дуро хватит с избытком.

— Оставляю этот вопрос на ваше усмотрение, Освальдо. Мой друг, профессор Альбукерке…

— Прекрасный писатель, — вставил Освальдо.

— И замечательный человек. Итак, профессор заглянет к вам на днях и предоставит перечень необходимых документов и подробные инструкции. Если вам что-либо понадобится, вы меня всегда найдете в букинистическом магазине «Семпере и сыновья».

Лицо Освальдо просияло, когда он услышал название магазина.

— Святилище. В юности я прибегал туда каждую субботу, чтобы сеньор Семпере расширил мой кругозор.

— Сеньор Семпере — мой дед.

— Уже много лет я не захаживал в магазин. Поскольку мои доходы крайне ограниченны, я уже привык брать книги в библиотеке.