Персональный апокалипсис - Татьяна Коган

Лиля налила из турки кофе в маленькие кружки и подала Софочке, пришедшей навестить ее домой после выписки из клиники, и продолжила сетования:

– В общем, подружка, чувствительности у меня вокруг сосков никакой теперь. Доктор, правда, сказал, что она может вернуться через месяц-другой, но это не на сто процентов.

– Разве ты перед операцией не узнавала информацию о последствиях?

– Узнавала, но моего решения это не изменило. Чтобы получить ништяки, необходимо чем-то жертвовать. Зато Эдик доволен, как слон. Мы вчера ездили в автосалон, выбирали мне новую красотку. Когда ты увидишь мою новую тачку, обзавидуешься. – Лиля отлично знала, что Софья не обзавидуется – к машинам подруга проявляла немыслимое равнодушие и даже не хотела учиться вождению, что отдавало совсем уж дурным тоном, но кому еще было похвастаться? Из дома Лиля сейчас выходила нечасто, исполняя предписания врачей.

Софочка слушала подругу и не могла понять, что же на самом деле творится в ее душе. Действительно ли она довольна и счастлива или старательно скрывает переживания – не только перед приятельницей, но и перед самой собой? Видимо, вид у Софьи был неприкрыто сочувствующий, отчего Лиля разозлилась:

– Не смей меня жалеть! У меня все шикарно, поняла? Да, мне нравилась моя натуральная грудь, но дивидендов почти не приносила. Так что избавь меня, пожалуйста, от этой кислой мины и не порти мне настроение, хорошо?

– Хорошо, – согласилась Софа. – Извини.

Они помолчали, делая вид, что поглощены изучением содержимого кружек.

– Расскажи лучше, что у тебя? – примирительно спросила Лиля, вытянув из вазочки печенье и откусив уголок. – Ты в последнее время какая-то странная, а у меня даже не было возможности обо всем расспросить. Как твой Гивусик поживает?

– Нормально, – без энтузиазма отозвалась Софочка. – Что ему сделается? Через час подъедет сюда, заберет.

Лиля подозрительно сузила глаза:

– Нормально, говоришь? А почему у меня устойчивое ощущение, что ты чего-то недоговариваешь?

Софья вскинула брови, но ее притворное удивление подругу не обмануло. Лиля вернула в вазочку надкусанное печенье и поднялась. Достала из холодильника ликер, прихватила рюмочки и уселась обратно, водрузив бутылку на стол.

– Сейчас мы немножечко выпьем, и ты мне во всем признаешься.

Софочка для виду поколебалась и поведала и о знакомстве с Немовым, и о дизайнерском проекте, и о том, что всерьез подумывает о расставании с Гивой.

Закончив рассказывать, удивилась возникшей ясности в голове. Обрывки мыслей, которые она упорно гнала прочь, сформировались в одну предельно четкую, бескомпромиссную. Эта мысль и пугала, и притягивала. Софья страшилась произнести ее вслух, понимая, что тогда больше не сможет игнорировать.

– Так ты влюбилась? – Лилины зрачки расширились в неподдельном изумлении.

– Да. Я влюбилась, – медленно сказала Софья, словно пробуя фразу на вкус.

– А он в тебя – нет?

– А он в меня – нет.

– Не понимаю, – Лиля мотнула головой и налила себе новую порцию ликера. – Я не понимаю.

– Я тоже. – Новое чувство пугало Софочку до чертиков и вместе с тем дарило небывалую смелость.

– И что теперь?

– А теперь я буду учиться с этим жить.

Лиля эмоционально всплеснула руками:

– А зачем? Зачем учиться с этим жить? Мне, например, мужик нужен, чтобы радовал и любил, а не чтобы расстраивал. Расстраивает меня все и без мужика. А этот твой хмырь… Я вообще не понимаю, как он мог остаться к тебе равнодушным!

– Я же не золотой слиток, чтобы всем нравиться. Я на Андрея не обижаюсь. По крайней мере, стараюсь.

– Ага, никаких обид, никаких претензий. Просто пусть сдохнет, и все.

Они рассмеялись.

– Ладно, сходи с ума, если хочется, только пообещай мне кое-что, – отдышавшись, попросила Лиля. – Обещай не посылать Гиву, пока окончательно во всем не разберешься.

Софья кивнула, а спустя десять минут садилась в вызванное такси, совсем позабыв о договоренности с любовником.

Теперь, когда она выговорилась, собственное положение уже не казалось ей диким и непривычным. Да, мужчина, в которого она влюблена, не будет за нее бороться. Его не трогала ее красота, и это больно ранило. Но положа руку на сердце, разве захотела бы она отказаться от этого нового, пьянящего чувства? Она словно перенеслась в параллельную реальность, функционирующую по другим законам. Здесь такое же высокое небо, те же шумные улицы и уставшие от зимы горожане, однако совсем иные ценности. В этом новом мире Софья ощущала себя чужой. Но не одинокой.