Небо цвета надежды - Амита Траси

Многие девочки, оказавшись здесь, сопротивлялись и протестовали. Но не я. Я помнила, что такова была судьба женщин в моей семье, и силами с судьбой не мерилась, и поэтому мне удалось избежать жестокости, с которой сталкивались другие. Но должна признать, что меня не покидала мысль о побеге. Когда суматоха на улицах стихала, девушки в борделе отправлялись спать, а из-за дверей, где сидели охранники, раздавался храп, и мне казалось, что такие минуты – самое время для побега. Я вспоминала Тару и ее храбрость, это придавало мне сил, и я начинала придумывать, как отсюда выбраться. Ощущая какую-то непривычную смелость, я и правда думала, что у меня хватит духу сбежать. Я хватала вещи, завязывала их в узелок, а потом лежала на кровати, обдумывая безрассудный поступок, который готова была совершить.

Почему я не сбежала, не знаю. Возможно, в голове у меня вертелось чересчур много вопросов, ответов на которые я не находила. Куда мне идти? Чем я буду зарабатывать на жизнь? А вдруг они найдут меня и забьют до смерти? К тому моменту, когда у меня появлялись ответы на них, обитатели борделя уже начинали просыпаться. Я чувствовала себя мышью, по глупости вообразившей, что сможет одолеть кошку.

В другие дни я вспоминала слова аммы о том, что однажды на небе вновь проглянут звезды, поэтому надежду терять нельзя. Когда я смотрела на девочек помладше, особенно тех, кто в силу возраста не понимал, что их здесь ждет, сердце мое переполняла глубокая печаль. Долгое время мне казалось, что выхода нет и поделать ничего нельзя. Но потом случай с одной девочкой заставил меня изменить мнение.

Однажды днем, когда за окном палило полуденное солнце, я ворочалась, пытаясь вздремнуть, и тут вдалеке послышались приглушенные голоса. Мучаясь от зноя, я потянулась за полотенцем, чтобы вытереть выступивший на шее пот, как вдруг дверь распахнулась и в комнату влетела девочка лет двенадцати, не больше. Она бросилась на пол возле моей кровати.

– Спрячь меня! Спрячь! – Она переводила взгляд с двери на меня, надеясь отыскать спасение. Я села, и девочка, всхлипывая, бросилась мне на шею. – Не отдавай меня им! – шептала она.

Бедняжка не знала, что объятия – это все, что я могу ей дать, секундная отсрочка от ожидавшей ее участи. Совсем скоро ввалились охранники и отняли у меня малышку, а мой рукав еще долго оставался мокрым от ее слез. Какой же худенькой она казалась, когда ее волокли прочь из моей комнаты. Потом я всю ночь слышала ее крики, которые время от времени заглушал мужской смех. Больше я той девочки никогда не видела.

– Как по-твоему, что с ней сталось? – спросила я Сильвию на следующий день.

– Да откуда мне знать? Умерла небось. А тело выкинули. Такой крохе много надо, что ли.

Я знала, что равнодушие в ее голосе деланое, и сказала, что мне не нравится об этом думать. Я не желала признавать, что девочка, которую я сжимала в объятиях, мертва. Но Сильвия промолчала и лишь коротко улыбнулась мне, словно несмышленышу. Она, конечно, оказалась права. Та девочка была первой – потом их было множество, они появлялись и исчезали, и я, казалось, чуяла запах страха, мало-помалу разъедавшего решимость каждой из них.

Я знала, что больше так жить не смогу. Надо придумать, как сбежать, да только это непросто – придется набраться терпения и выжидать удобного случая. Но я непременно дождусь, убеждала я себя. В те дни я жила лишь воспоминаниями о времени, проведенном вместе с Тарой, и надеждой, что она живет более счастливой жизнью, чем я. Мне хотелось, чтобы и Тара обо мне думала так же, но вот простила ли она меня – этого я не знала. Хорошо бы встретить ее опять, хоть разок, – и я бы еще раз растолковала ей, что в гибели ее мамы моей вины нет. Тара поймет – я знала. Или, по крайней мере, надеялась на это. Может, однажды я все же наберусь мужества, сбегу и снова увижу Тару. Что бы с нами ни случилось, где бы мы с Тарой ни оказались, – мне по-прежнему хотелось думать, что Тара и я – мы живем в сердце друг у друга.