Любовь в каждой строчке - Кэт Кроули

Я поцеловала Генри в самый разгар его речи. Размахивая моим письмом, он говорит, что признания в любви не имеют срока давности. Вообще-то, у меня тоже была заготовлена речь. Я собиралась вытянуть из него признание по пунктам: почему он любит меня, а не Эми? А уж потом еще раз сказать о своих чувствах. Но я сразу поняла, что доказательства излишни и взяла ситуацию в свои руки. Мы словно увязли в меду. А все то, что произошло потом, все наши слова друг другу – секрет.

Позже, лежа рядом с Генри, я чувствовала жизнь не так, как раньше. Существует не только смерть – теперь я это знаю. Мы с Генри то дремлем, то бодрствуем, то разговариваем, то молчим. Окно открыто, и с улицы веет теплый ночной ветерок. Мы думаем об одном и том же. Мы – это совокупность прочитанных нами книг и любимых вещей. Кэл – это океан и письма, которые он написал. В вещах прячутся призраки.

Потом мы спускаемся, чтобы отдать Фредерику Уолкотта. Книга, к сожалению, не та. Но Генри обещает продолжить поиски.

Фредерик уходит раньше других, а когда я захожу в магазин, вижу Уолкотта в «Библиотеке писем». Стоит корешком внутрь. В книге письмо, наверняка адресованное мне.

Дорогая Рэйчел!

Надеюсь, ты не возражаешь, что я пишу тебе. Просто я все думаю о наших разговорах и о великой печали, которую ты переживаешь. Жену я потерял двадцать лет назад. Иногда мне кажется, я живу без нее целое десятилетие, а иногда – будто еще минуту назад она была рядом. Пишу «потерял», но со временем я возненавидел это слово. Она ведь не связка ключей и не головной убор. Это как сказать, что я где-то потерял свои легкие. Ты понимаешь, о чем я.

Наступает время, когда не скорбящие возвращаются к жизни, да и некоторые скорбящие тоже. Только и остается, что пытаться постичь непостижимое. Зачем жить, когда те, кого мы любим, ушли? Разве можем мы простить себе, что отпустили их? После смерти Елены я много об этом думал. Когда я встретил ее, мне исполнился двадцать один год. Она была моим лучшим другом. Без Елены я не представлял себе жизни. Без нее и времени не существовало. А мир без времени ужасен: все неопределенно, дни то сменяются быстро, то тянутся долго, а могут и вовсе остановиться. В законах Вселенной что-то разладилось, и я просто катился по наклонной плоскости. В таком мире невозможно ни в чем разобраться. И безумие берет верх. Но ты, Рэйчел, все это знаешь. Знаешь, что должна придерживаться тех законов, которые согласна принять.

Я люблю сына. Он закон, в котором ничто разладиться не может. Любовь к тому, что приносит тебе радость, тоже постоянна; книги, слова, музыка, искусство – это маяки, то и дело возникающие во вселенском хаосе.

Могут ли люди выбирать направление своей жизни? Мы не выбираем, где и когда родиться, кто и как будет нас любить, в кого нам влюбляться. И нам не дано выбирать, кого у нас отнимут, как это произойдет.

Я пытался спасти жену. Пока не приехала скорая, делал ей искусственное дыхание. Я часто думаю о том, как целовал ее в последний раз – совсем не так, как в первый. И я успокаиваю себя мыслью, что сделал все возможное. Просто ее жизнь была не в моей власти. Но мы решаем, как сильно любить, что читать и где путешествовать. Как жить после смерти любимого человека или просто после его ухода. Решаем, начинать ли жизнь заново. «Но зачем?» – спросишь ты. Вот мое мнение.