Все умерли, и я завела собаку - Эмили Дин

«Люди вечно твердят, что нужно жить настоящим моментом, но редко сами так поступают», – сказал мне доктор из отделения интенсивной терапии. Наблюдая за тем, как Гиггл переживает один настоящий момент за другим, я поняла, что собаки обладают этим даром. Достаточно обещания прогулки – и жестокое слово мгновенно забыто. Диван всегда был его Камелотом, сколько бы раз ему ни твердили, что его имя в списке допущенных не значится. Вот почему дрессировщики говорят, что бессмысленно выговаривать собаке за грязь на ковре. Собаки просто неспособны связать то, чем они занимались пять минут назад, с вашей настоящей суровостью. Собаки живут исключительно настоящим моментом.

Иногда, сидя в саду вместе с девочками, я ощущала чувство острой несправедливости: ведь Рэйч не видит первых шагов Берти. И не видит, как Мими открывает для себя сериал «Отель „Фолти Тауэрз“» на YouTube. Я боялась в их присутствии давать волю слезам и сегодня вспоминала добрый совет моего коллеги по радио Алана. Он потерял отца еще в детстве. «Их мама умерла, – сказала мне Алан. – Это очень печально. Скрывая свою печаль, ты говоришь им, что ощущать печаль неправильно и не нужно».

И я старалась в такие моменты быть с девочками честной. Я говорила, что думаю о мамочке Рэйчел и о том, как нам всем ее не хватает. Мими всегда бросалась обнимать меня, Гиггл присоединялся к ней и принимался очень тщательно слизывать слезы с моих щек. Я так и не поняла, что заставляет собак так поступать. Истинное ли сочувствие или соленый вкус слез? Разум говорил, что Гиггла больше привлекает соль, – он всегда был прожорливым балбесом. Но сердце продолжало надеяться, что он жалеет меня и стремится помочь.

* * *

Мне хотелось завести щенка. Мама с энтузиазмом меня поддерживала, хотя мой выбор порой ставил ее в тупик. Она начинала хмуриться, когда мы принимались просматривать на ее компьютере бесконечные галереи фотографий померанских шпицев, мальтийских болонок и пуделей.

– Дорогая, с маленькими собачками нужно быть осторожной, – говорила мама. – Некоторые из них выглядят так, словно принадлежат неопрятным старухам, которые все еще пользуются устаревшими словечками…

Я стала читать про чау-чау, роскошных, царственных китайских собак цвета корицы с синими языками и полуприкрытыми глазами, из-за которых они кажутся вечно недовольными тем, что вы прервали их сон. Я узнала, что у одного заводчика скоро должны появиться щенки. Мне хотелось назвать своего щенка Септимусом.

– Странное имя – как какая-то болезнь, – сказал мне коллега.

Когда я показала фотографию подруге Фрэнка, Кэти, она очень удивилась:

– Ты хочешь такую собаку? Она же ОГРОМНАЯ!

Отец Джейн, Стью, тоже не был преисполнен энтузиазма.

– Я знал одного чау-чау. Он был настоящем паршивцем.

Выбор собаки можно сравнить с выбором имени для будущего ребенка – у каждого есть своя история, связанная с гадкой Наоми или невыносимым Оливером.

Но не мнения окружающих не позволили мне сделать последний шаг и впустить «настоящего паршивца» Септимуса в мою жизнь. Это сделала я сама. Я поступила точно так же, как всегда поступала при необходимости принятия трудного жизненного решения. Я замерла на месте. Я предпочла не анализировать истинных причин подобного поведения. Хотя точно знала, каковы они.

Когда полностью определяешь себя по отношениям к окружающим – дочь двух странных родителей, сестра сдержанной и уверенной хранительницы, подруга изгоев, – невозможно понять, каков твой истинный мир. И остаешься в стороне, наблюдая за тем, как остальные строят свою жизнь, наполненную тем, что формирует их.

Может быть, мне достаточно периодического общения с собакой с помощью Гиггла. Отложу свое решение до подходящего момента.

Но подходящий момент обладает одним странным качеством – он никогда не наступает.