Все умерли, и я завела собаку - Эмили Дин

Папа заявил, что Трикл отправился к ветеринару, но болезнь кота явно затянулась. Поэтому мы позвонили нашему ветеринару, чтобы узнать о состоянии Трикла. Мистер Хилл сообщил нам, что уже год не видел нашего кота. Он говорил, как хозяин гостиницы из фильма ужасов, который торжественно объявляет, что человек, с которым вы только что встретились в коридоре, мертв уже «пятнадцать лет».

Вооружившись этими доказательствами, мы решили, что пора устроить перекрестный допрос.

– Трикл у мистера Хилла на Парк-роуд? – в лоб спросила Рэйч.

Мы ждали, что папа попадется в расставленную ловушку.

И он тут же попался.

– Странно. Я звонила мистеру Хиллу. Он не видел Трикла с прошлого года.

Папа замолчал. Откашлялся. Что-то пробормотал.

– Ты сказала, МИСТЕР ХИЛЛ? Прости, я не расслышал. Я думал, ты сказала, мистер МИЛЛЗ. Это другой ветеринар, гораздо лучше. Старый, добрый мистер Миллз.

Странно, но мы не нашли другого ветеринара со столь сходной фамилией на той же улице. Но комический обман с «мистером Миллзом» позволил нам выявить неготовность отца выложить нам все факты.

Я знала, что наша косвенная попытка поймать его на обмане – не лучший способ, но после катастрофы с дверью решила пойти таким путем. Не поймав его на мелочах, мы и надеяться не могли на правду в серьезных вопросах. Но, пожалуй, некоторые двери мы предпочитали держать закрытыми, боясь того, что может произойти, если они рухнут.

Со временем мы узнали, что отец отдал Трикла своей подруге-актрисе – сразу после маминого отъезда. И через две недели она похоронила его в саду в одеяле, которое «так подходило к его меху, каштаново-коричневому». «Думаю, он достаточно настрадался в конце жизни», – добавила актриса, желая не казаться в наших глазах главной подозреваемой в убийстве.

Меня терзало чувство вины. Мы все предали нашего доброго, старого Трикла, и ему пришлось заканчивать свои дни с чужим человеком в незнакомом доме.

Иногда мы с Рэйч спускались с холма из нашей квартиры в Хайгейте и смотрели на ворота дома нашего детства. Я вспоминала, как мы в сумерках разыскивали Трикла на кладбище. Глядя на окна нашей старой спальни, я возвращалась в прошлое – шумные актеры, сигаретный дым, кипящее рагу на плите, цитаты из Шекспира на стенах, двор Линси, где малыш Трикл восседал на коленях кинозвезды. Я скучала по всему этому.

Мы никогда не получили нашу собаку – собаку, ради которой люди остаются.

В гостиной пожилой маминой соседки висела табличка в виде деревянного сердечка, на котором причудливым курсивом было написано: «Дом – это не место, это чувство!» Конечно, это была та самая массовая сентиментальность, над которой я откровенно посмеивалась: «Отлично! А где же тогда спать?» Но в глубине души мне была близка эта простая, незатейливая народная мудрость. Какими бы мы ни были в те времена в Холли-Виллидж, у нас все же был настоящий дом.

Теперь домом для меня был человек, а не место. Человек, который всегда был в центре моего мира: мой маяк, окутывающий всю мою жизнь теплым светом. Пока Рэйч со мной, все будет в порядке.