Сотворение Святого - Уильям Сомерсет Моэм

Кеччо закрыл лицо руками.

— Я не могу, не могу.

Моратини и я настаивали. Мы привели множество аргументов. Наконец он сдался.

— Мы должны быть вместе, — сказал я. — Возможно, придется прорываться с боем.

— Да, — кивнул Шипионе. — Давайте встретимся в два часа ночи рядом с воротами у реки.

— Но туда нужно добираться врозь. Если люди узнают, что мы собрались бежать, они набросятся на нас.

— Мне бы очень этого хотелось, — пробурчал Маттео. — С удовольствием проткну мечом полдесятка их толстых животов.

— Луны сейчас нет.

— Очень хорошо. В два ночи!

Ночь выдалась облачной, и луны мы бы не увидели, даже если бы она и плыла по небосклону. Шел мелкий холодный дождь, чернильная тьма подступала со всех сторон. Добравшись до реки, я нашел там четверых или пятерых беглецов. Замерзшие и несчастные, мы молчали, сидя на лошадях, дожидаясь остальных. Всматривались в лицо каждого, кто подъезжал, и, убедившись, что это свой, замирали. Наконец собрались все, кроме Кеччо. Прождали еще какое-то время. Потом Бартоломео шепотом спросил у Маттео:

— Где ты оставил Кеччо?

— В доме. Он велел мне уезжать, сказав, что скоро последует за мной. Рядом с моей лошадью стояли еще две заседланные.

— Для кого вторая?

— Я не знаю.

Мы ждали. Холодный и мелкий дождь не прекращался. Часы пробили половину третьего. Вскоре после этого мы услышали топот копыт и сквозь пелену дождя разглядели приближающуюся к нам черную фигуру.

— Это вы, Кеччо? — прошептал я, чтобы стражник у ворот не мог нас услышать. Мы стояли на пустыре, в десяти ярдах от крепостной стены.

— Я не могу уехать с вами, — ответил Кеччо.

— Почему? — изумленно спросили мы.

— Ш-ш-ш! — шикнул на нас Кеччо. — Я собирался привезти отца, но он отказался.

Никто из нас не подумал о старом Орсо д’Орси.

— Он говорит, что слишком старый, и не покинет родной город. Я делал все, что мог, убеждая его, но он просил меня ехать, говоря, что ему они ничего не сделают. Я не могу оставить его, так что поезжайте без меня.

— Вы должны поехать с нами, Кеччо, без вас мы беспомощны.

— А как же ваша жена и дети?

— Ваше присутствие разозлит тиранов. Пользы вы здесь не принесете, только вред.

— Я не могу оставить отца беззащитным.

— Я останусь, — предложил я. — Меня знают не так хорошо, как вас. Я пригляжу за вашим отцом, а вы сможете в безопасности жить с семьей.

— Нет, ты должен уехать. Это слишком опасно.

— Не так опасно, как вам. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы уберечь его от беды. Позвольте мне остаться.

— Да, — поддержали меня остальные. — Пусть Филиппо остается. Его могут и не опознать, но у вас такого шанса нет.

Часы пробили три.

— Поехали, поехали, уже поздно. До рассвета мы должны проскакать тридцать миль.

Мы уже договорились о том, что отправимся в Читта-ди-Кастелло, мой родной город, и на всякий случай я раздал им рекомендательные письма, чтобы их приютили и обеспечили защиту.

— Вы должны ехать с нами, Кеччо, или мы останемся все.

— Ты позаботишься о нем? — наконец спросил меня Кеччо.

— Клянусь!

— Очень хорошо. До свидания, Филиппо, и да благословит тебя Бог!

Они направились к воротам, и Кеччо вызвал командира караула.

— Открывай ворота, — приказал он.

Командир колебался. Я стоял позади, в густой тьме, оставаясь невидимым для стражи.

— Если поднимешь тревогу, мы тебя убьем, — предупредил Кеччо.

Они вытащили мечи. Командир все колебался, и Кеччо повторил:

— Открывай ворота!

Только тут командир достал связку тяжелых ключей. Открыл замки, ворота повернулись на петлях, и один за другим они покинули город. Ворота с лязгом закрылись. Я услышал короткую команду и топот копыт. Развернулся и поскакал в город.

Через полчаса зазвонили колокола. Люди сообщали друг другу, что заговорщики сбежали и город свободен.