Сотворение Святого - Уильям Сомерсет Моэм

— Негодяй!

Мы все знали, что приказ отдал граф.

— Клянусь Богом, я так рад, что ты жив и невредим, — сказал Маттео.

— Каким же я был дураком, поверив его словам! Мне следовало знать, что он никогда не забудет оскорбление, которое я ему нанес.

— Он все хорошо спланировал, — заметил Маттео.

— Кроме солдата, — напомнил я. — Не предусмотрел, что его могут узнать.

— Возможно, он командовал остальными. Но как хорошо он все подготовил, задержал нас после ухода остальных, чуть не убедил Филиппо и меня уйти домой, оставив тебя одного. Катерина в этом участвовала.

— Интересно, почему он не отменил покушения, когда понял, что вы не один? — спросил я.

— Он знает, что один я никуда не хожу, а второго такого случая могло и не представиться. Возможно, он думал, что им удастся отбиться от вас, может, даже убить.

— А Эрколе и его люди?

— Да, я думал об этом. Единственное объяснение — они ждали наготове, чтобы прикрыть их отступление, если бы они добились успеха, и убить, если бы покушение провалилось или они не смогли бы сбежать.

Так они и сделали. Я видел, как Эрколе подал знак солдату, добившему раненого.

— Возможно. Идея состояла в том, чтобы уничтожить всех свидетелей и исключить расследование.

— Что ж, теперь все увидят, что это опасно — выполнять грязную работу для Риарио.

— Это точно!

— И что теперь?

Кеччо посмотрел на него, но не ответил.

— Ты все еще отказываешься поступить с Джироламо так же, как он попытался поступить с тобой?

— Нет! — без запинки ответил Кеччо.

— Правда? — вырвалось у нас обоих.

— Так ты согласен? — добавил Маттео.

— Теперь я не вижу причин, мешающих мне самому свершить правосудие.

— Убийство? — прошептал Маттео.

— Убийство, — твердо ответил Кеччо, а после паузы продолжил: — Это единственный оставшийся у меня выход. Вы помните слова Лоренцо? Они со мной изо дня в день, я обдумывал их снова и снова: «Дайте Кеччо знать, что только дурак ставит перед собой цель, которую не может или не хочет достигнуть, а мужчина, который достоин зваться мужчиной, уверенно и с ясным умом идет к цели. Он видит суть и отметает все ложное. И когда разум подсказывает ему средства для достижения этой цели, он глупец, если отказывается воспользоваться ими. Если же он мудр, то действует быстро и без колебаний». Я знаю цель, и я ее достигну. И знаю средства, и буду действовать быстро и без колебаний.

— Я рад, что ты наконец-то так заговорил, — кивнул Маттео. — Многие нам помогут. Моратини присоединятся к нам. Якопо Рончи и Лодовико Пансекки так злы на графа, что придут, как только услышат о твоем решении убить нашего общего врага.

— Ты слеп, Маттео. Разве ты не видишь, что мы должны сделать? Ты принимаешь средства за цель.

— О чем ты?

— Смерть Джироламо всего лишь средство. Цель дальше и выше.

Маттео промолчал.

— Мои руки должны быть чисты. Никто не должен сказать, что мной двигали личные мотивы. И инициатива должна исходить не от меня. Идея убийства должна прийти со стороны.

— И кто, по-твоему…

— Я думаю, предложить ее должен Бартоломео Моратини, а я уступлю его доводам.

— Хорошо! Тогда я переговорю с ним.

— Нет-нет, ни ты, ни я не должны в этом участвовать. Потом ни у кого не должно остаться ни малейших сомнений, что д’Орси уговорили пойти на убийство ради блага общества. Понимаешь? Я скажу тебе, что надо сделать. Филиппо должен нам помочь. Он пойдет к Бартоломео, расскажет о нависшей над нами опасности, предложит Бартоломео убедить меня в необходимости убийства Джироламо. Вам ясно, Филиппо?

— Абсолютно!

— Вы это сделаете?

— Я пойду к нему завтра.

— Подождите, пока о покушении не станет известно всему городу.

Я улыбнулся обстоятельности Кеччо: он, несомненно, все продумал и не упускал ни единой мелочи. И куда только подевались его моральные принципы?

Ночная тьма уже начала разбавляться зарей, когда мы разошлись, пожелав друг другу спокойной ночи.