Я возвращаюсь за тобой - Гийом Мюссо

«Скорая помощь» прибыла через несколько минут. Реанимационная команда состояла из врача, санитара и водителя, и все они опустились на колени вокруг тела, чтобы оценить положение. Молодая докторша-метиска — стажер-парамедик[48]— руководила всеми, точно дирижер. «Начинаем массаж сердца. Пит, снимайте с нее шмотки. Скорее же, ребята!» Подобные сцены много раз показывали по телевизору, и создавалось впечатление, что тут реальность копирует вымысел, а не наоборот. «Нет пульса на бедренной артерии. Черт, вот-вот отойдет, ребята, отходит!» Двое прибывших на место полицейских с трудом сдерживали «зрителей», с первого ряда смотревших очередную серию «Скорой помощи», которая творилась прямо у них на глаза. «Готовьте дефибриллятор. Рико, наноси гель. Да не так, блин. Есть у тебя что-нибудь в башке! И осторожней с электродами! Пит, давай. Ближе, ни черта не видно. Ты это нарочно или как? Дай сюда пластины. Прямое положение, двести джоулей! Внимание, разряд!» Пока Джесси медленно расставалась с жизнью, Итан опустился на колени посреди улицы, чтобы подобрать пистолет, прежде чем это сделают полицейские. «Проверь пульс. Я продолжаю массаж. Освободи вену, вводим трубку, затем один миллиграмм адреналина и две ампулы кордарона. Да скорее же, Рико, не тормози!»

Молодая докторша ладонями надавливала на грудь Джесси в ритме где-то сто толчков в минуту. «Давай! Давай! Давай! Хорошо! Еще разряд. Двести джоулей. Отвалите!»

Чуть в стороне билась в истерике Мередит и, обливаясь слезами, с ужасом смотрела на то, что натворила.

— Это не ты виновата, мама, — убеждал ее Робби. — Эта девушка сама перебегала улицу, не глядя по сторонам.

Второму электрошоку удалось синхронизировать сокращения миокарда, заставив сердце снова заработать нормально, а кровь — начать циркулировать.

— Удалось, — проговорил Рико с широкой улыбкой. — Заработало!

— И что теперь, медаль тебе за это выдать? — огрызнулась докторша. Она наложила девушке шейную шину и крикнула: — Грузите ее и предупредите приемное отделение!

Что порой достаточно для смерти… Несколько секунд невнимательности, и — несчастный случай. Что порой достаточно для жизни… Несколько электрических импульсов, и сердце вновь начинает работать.

Рико и Пит заботливо уложили Джесси на носилки и поместили их в машине «Скорой помощи».

— Куда вы ее повезете? — спросил Итан.

— В Сент-Джуд, — ответил Пит, заводя двигатель. — Это рукой подать.

Первым порывом Итана было сесть в свою машину и ехать за ними, но тут толпа начала расходиться, и он заметил такси с округленными формами, припаркованное на тротуаре.

Опершись на капот, гигантский чернокожий с одним незрячим глазом курил сигарету, глядя прямо на него.

* * *

— Боже мой, во что вы играете? — резко спросил Итан.

— В игру Жизни и Судьбы, — ответил таксист.

Движение понемногу восстановилось.

— Отвезти вас? — предложил Кертис Нэвилл, открывая дверь своего старого «Чекера».

— Да идите вы ко всем чертям!

— Садитесь, мы будем в больнице через пять минут.

— Я вас не боюсь, — предупредил Итан, располагаясь на сиденье.

— Я знаю, единственный, кого вы по-настоящему боитесь, это — вы сами.

Итан оценил замечание, но и, мысли не допускал, что в нем есть хотя бы доля правды.

Кертис вел машину быстро, не заботясь ни об ограничении скорости, ни о правилах дорожного движения, как если бы эти правила его не касались.

— Вы думали ее спасти, отобрав у нее оружие?

— Я ее спас, — возразил Итан.

Кертис склонился, чтобы убавить звук допотопного приемника К7, из которого звучал ритм-энд-блюз времен «Мотаун».[49]

— Есть одна вещь, которую вам надо понять, Уитакер, — вы можете переживать этот день хоть миллион раз, но вы никогда не сможете ее спасти.

— Потому что такова ее судьба, правильно?

— Мне кажется, это очевидно: ход вещей от нас не зависит. И пытаться его изменить — это все равно что сражаться с ветряными мельницами.

— Однако я пока доказал противоположное, разве нет?

Кертис не стал спорить, ограничившись замечанием:

— Несчастье людей часто проистекает из их отчаянных попыток воздействовать на то, что от них не зависит.

— Это все тот же каталог ваших стереотипов и цитат. И где вы это только откопали?

— В книжке, которую недавно прочитал, — признался Кертис и, порывшись в бардачке, достал переплетенный сборник. Продолжая вести машину, открыл книгу на странице с загнутым углом. — Вот, к примеру, что вы об этом скажете: «На самом деле у нас нет иного выбора, кроме как принимать то, что посылает нам судьба, даже если речь идет о болезни, горе или о смерти». Или вот: «Единственная вещь, которой мы действительно владеем, это — то, как мы реагируем на события, которые нас затрагивают».

Итан знал эти фразы наизусть.

— Или вот еще, — закончил Кертис: «Научить жить — это значит научить быть свободным. А быть свободным — это значит согласиться с тем, что все должно оставаться таким, каково оно есть».

Он протянул книгу Итану. На обложке был напечатан его портрет: белоснежные зубы, голубые глаза, обработанное в фотошопе лицо.

— Вы знаете правду, поскольку она содержится в ваших же книгах, — констатировал Кертис, останавливая машину на стоянке больницы. — Но применять эти принципы к собственной жизни — это совсем другое дело, не правда ли?

* * *

Итан хлопнул дверью такси, даже не дав себе труда что-то ответить.

Он вошел в приемный покой «Скорой помощи», который был ему уже хорошо знаком, так же, как и местная работница с прической «львиная грива», у которой он справился о молодой пострадавшей, которую только что привезли.

Она направила его в травматологию, где Шино Мицуки готовился к тому, чтобы войти в оперблок. Врач, казалось, не удивился приходу Итана. Во всяком случае, у него не было времени, чтобы о чем-то расспрашивать. Девочка, которую он собирался оперировать, была в ужасном состоянии: вывих бедра, переломы ноги и ребер, разрыв кишечника…

— Я боюсь главным образом кровоизлияния в мозг, — признался он, — гематомы, кровотечения или опухоли. Не говоря об ушибах спинного мозга.