Я возвращаюсь за тобой - Гийом Мюссо

— Что вы хотите этим сказать? — занервничал Итан.

— Пытаюсь вам разъяснить, что иногда необходимо перевернуть страницу, чтобы написать что-то новое.

— Вы всегда выдаете готовые фразы?

— Смерть — великий наставник, — продолжил Шино, не позволяя себя сбить.

— Великий наставник?

— Мы живем так, как будто не собираемся умирать никогда, — проговорил врач. — Но чтобы чего-то добиться в жизни, надо все время помнить о неизбежности смерти.

— Послушайте, старина, это же и я всегда говорю своим пациентам: сконцентрироваться на самом главном, жить согласно истинным ценностям, привести свою жизнь в порядок, чтобы не испытывать сожалений при уходе. Такие песни — это мой заработок, я их знаю наизусть.

— Недостаточно знать, — заметил азиат, — это надо уметь применять.

Итан замотал головой и весь в сомнениях подошел к окну. Голова разболелась, он весь дрожал. Радость, что он еще жив, портило ощущение, что он ничего не понимает в том, что происходит. И ничего не решает. Придя сюда, он надеялся, что найдет ответы, но врач был явно не расположен их давать.

Если только…

Итан повернулся и двинулся в сторону Шино Мицуки. Кипя от гнева, он схватил его за воротник и прижал к стеклу.

— Вы начинаете утомлять меня этим вашим буддизмом из супермаркета!

— В вас слишком много злобы, — ответил ему Мицуки, даже не пытаясь сопротивляться.

— Вы объясните мне, что со мной произошло? — вспылил Итан и как следует его встряхнул.

— Я не знаю, но иногда смерть — это только граница. Граница между концом одной жизни и началом другой.

— Какой еще другой жизни! — рявкнул Итан, сжимая пальцы на шее врача. — Я вам говорю, что я в тот же день возродился. Я говорю вам, что я умер!

— И что с того! Вы полагаете, что, когда умираешь, страдание прекращается? — спросил полузадушенный азиат. — Увы, это не так просто. Все, что вы посеяли, это же и пожнете, рано или поздно. Таково правило.

— Опять эта ваша дурацкая карма! Но я… кто-то хотел меня убить, и вы поможете мне его найти.

— Арх! Это вы меня сейчас… убьете!

На секунду Итан надавил еще сильнее.

— И что? Я полагал, что вы к этому готовы! Я полагал, что вы любите смерть! Это же — «великий наставник», не правда ли? Я хорошо усвоил урок!

Затем он резко ослабил хватку, сообразив, что творит. Потом оба несколько секунд постояли, не проронив ни слова: Шино — восстанавливая дыхание и приводя в порядок воротник, а Итан — вперившись взглядом в Бруклинский мост, перешагивающий через реку под оранжевыми лучами осеннего солнца.

Устыдившись, он взял куртку и двинулся к двери.

Если он хочет узнать ответы, то должен найти их сам.

И когда уже Итан перестал в это верить, Шино Мицуки вдруг соизволил дать ему подсказку:

— День, который, как вы утверждаете, вы переживаете заново… — начал он. — Мне кажется, это великолепная возможность последовательно вернуться к каждому из неудачных выборов, которые вы совершили в прошлом. — Шино подождал несколько секунд, а потом уточнил свою мысль: — Я думаю, что это возможность признать свои ошибки и понять, что их не следует повторять, и это важнее, чем искать какого-то гипотетического убийцу.

Итан на минуту задумался. Он уже почти перешагнул порог, но тут врач крикнул ему:

— Знаете что? Я полагаю, что смерть — это, возможно, наилучшее из того, что произошло с вами за очень долгое время…

* * *

Ресторан гостиницы «Софитель»

9 ч 21 мин

Себастьен пробежал глазами статью, посвященную Итану, и сложил газету. В глазах его мелькнуло бешенство, но он его сразу пригасил. Он посмотрел на Селин и не без труда проговорил:

— И с каких пор… у вас это тянется?

— Мы познакомились в Париже шесть лет назад.

— И сколько же это длилось?

— Примерно год.

Он отвел глаза. И поскольку он не произнес больше ни слова, заговорила Селин:

— Насколько я помню, я всегда надеялась встретить кого-то…

Себастьен пожал плечами:

— Кого-то?

— Кого-то, кто был бы похож на меня, того, кто бы меня понимал. Кого-то, с кем бы я больше не чувствовала себя одинокой.

— Ну, и?

— Он меня нашел, а не я.