Я возвращаюсь за тобой - Гийом Мюссо

* * *

Чтобы придать больше убедительности своим словам, Итан помогал себе жестами.

— Ты должна себе сказать, что жить — это значит рисковать.

— Рисковать? — переспросила Джесси.

Теперь она слушала его с интересом. Она была вся какая-то полупрозрачная, и взгляд казался нерешительным, но Итан заметил в нем великодушие и сострадание.

— Рисковать столкнуться с провалом, со страданием и с потерей.

Она на секунду задумалась над его словами. А Итану захотелось добавить еще один аргумент:

— Чтобы быть счастливым, мне кажется, сперва надо пострадать. Я думаю, только сопротивляясь несчастью, можно заслужить шанс выиграть счастье.

— Легко сказать, — заметила она, пожав плечами.

— Может быть, и легко, но это правда.

— А вы-то сами счастливы?

Ошарашенный этим вопросом, Итан попытался было уйти от ответа, но потом решил говорить начистоту.

— Не совсем, — признался он, глядя ей прямо в глаза.

— Вот видите, вы и сами не способны следовать собственным советам! — бросила она с презрением. — Однако у вас есть все, насколько я понимаю, — деньги, слава, женщины…

— Все гораздо сложнее, и ты это прекрасно знаешь.

— А чего вам не хватает?

Он понял, что она перешла на стадию обсуждения.

— Главного, — искренне признался он.

— И что же это — главное?

— А ты как думаешь?

Она ничего не ответила, предполагая, что он и не ждет ответа, который сложно было бы выразить словами. Впервые с начала их разговора она, казалось, расслабилась и согласилась взять печенье, которое тут же погрузилось в чашку с кофе.

* * *

— Ху-Ху-Ху-Ху-Ху-Хуууууууу! Я индеец!

— Робби, ты просто невыносим! Понимаешь? Невыносим!

У сидевшей за рулем Мередит настроение было хуже некуда. Почему сегодня утром она чувствует себя такой подавленной? Почему ей кажется, что жизнь не удалась? Что ее жизнь — цепочка компромиссов, которые привели к краху…

— Ху-Ху-Ху-Ху-Ху-Хуууууууу!

Работа? Сплошные стрессы и никакого креатива.

Почему тебе не хватает мужества заняться чем-то другим?

Муж? Девушкой она никогда не решалась заглядываться на парней, которые ей действительно нравились, и остановилась на тусклом и предсказуемом типе, который, нет сомнений, нагло ее обманывал.

Почему тебе не хватает мужества его бросить?

Дети? Она их любит, но они поглощают всю ее энергию.

На что ты жалуешься, ты же просто могла их не заводить!

Нет, она сошла с ума! Как можно даже подумать о таком? Ни одной матери, кроме нее, такое бы и в голову не пришло. В любом случае, об этом не прочитаешь в журналах. Секс-игрушки, оргазм, свингерство — об этом трещат каждую неделю, но ей никогда не попадалась статья, которая была бы озаглавлена как-нибудь так: «У меня дома два чудовища».

Однако это была правда, дети были очень непростыми. Младший безостановочно плакал, старший стал просто невыносим. Приходилось то менять пеленки одному, то одевать другого, то рассказывать сказку, то петь колыбельную, то вести кого-то из них в ясли, к кормилице, в школу, на футбол, на день рождения, к дедушке и бабушке, к педиатру…

Но главное — у нее не оставалось времени на саму себя. Не было времени расцвести, как-то возвыситься над этой повседневной рутиной, гиперпотреблением и домашними обязанностями, которые к тому же следовало исполнять с улыбкой. С каких, например, пор она не могла прочесть роман? Она купила последнюю книгу Филипа Рота и последнюю Халеда Хоссейни, но у нее не было времени даже их открыть. Новый фильм Кроненберга красовался на всех афишах, но она так и не смогла его посмотреть.

— Ху-Ху-Ху-Ху-Ху-Хуууууууу! Я индеец!

Уже нет сил сказать ему, чтобы он замолчал.

Мередит порылась в бардачке в поисках диска классической музыки: арии Генделя, спетые Магдаленой Кожена. Что-то красивое и умиротворяющее. Она уже собиралась вставить диск в проигрыватель, но тут Робби, опередив ее, принялся размахивать перед ее глазами компакт-диском со своим любимым фильмом.

— Я хочу «Пиратов Карибского моря»!

— Не может быть и речи, — отрезала Мередит. — Будем слушать мамину музыку.

Как и каждый раз, когда ему отказывали, мальчишка тут же заорал:

— Я хочу «Пиратов Карибского моря»! Хочу «Пиратов Карибского моря»! Хочу «Пираааааатов»!

* * *

— А по телевизору вы не казались таким усталым, — заметила Джесси.

Итан улыбнулся:

— Это говорит о том, что не надо верить всему, что видишь на экране.

— Именно это всегда говорит моя мать!

— Хорошо, в этом она права.

Она отпила кофе, глядя на Итана поверх своей чашки.

— А у вас есть дети?

— Готовишься к карьере полицейского, что ли?

— Нет, серьезно, есть или нет?

— Нет.

— Почему?

— Потому что нет, и все. Так сложилось.

Она продолжила смотреть на него, не моргая, затем отвернулась, так ничего и не сказав.

— А вот у тебя есть родители, и я уверен, что сейчас они беспокоятся…

— Да что вы знаете о моих родителях! Мои родители ни на что не способны, не способны сделать вообще ничего!

— А мне почему-то кажется, что ты их любишь.

— Вы ничего не понимаете.

— Пока ты сам маленький, обычно думаешь, что у родителей одни только достоинства, поэтому слепо их любишь. А потом начинаешь их ненавидеть, потому что они не так совершенны, как ты себе представлял, и ты в них разочаровываешься. Но еще позже ты начинаешь принимать их недостатки, потому что у тебя самого они тоже есть. Возможно, это и означает, что ты становишься взрослым.

* * *

— Мама, купишь мне айфон? — спросил Робби.

— Что?

Мередит двинулась по Фронт-стрит.

— Ты купишь мне айфон! Ты купишь мне айфон! Тыкупишьмнеайфон!

— И речи быть не может, чтобы купить тебе мобильный телефон в шесть лет.

— А папа сказал, что может!

— Плевать я хотела, что тебе там говорит твой папа. Я сказала — нет.

— Нет, купишь…

— Если ты сию минуту не прекратишь, получишь по шее, ты понял?

— Если ты меня ударишь, я всем об этом расскажу, и тебя посадят в тюрьму!

Не отвечать, не включаться в его игру.